|
— Где Эстелла? — сказал я. Бун ухмыльнулся. — Даже те, кто не присоединяется к шайке Дедлока, в конечном счете умирают за нее, — сказал он. — Например, ваш папочка. Я почувствовал, как щупальца страха обвивают меня. — Не смейте говорить о моем отце. Хокер радостно захлопал в ладоши. — Великолепно, сэр! А то вы уже начали звучать как заезженная пластинка. — Ваш папуля, — сказал Бун, — никогда не вступал в Директорат. Ваш дедушка ему ни слова об этом не сказал. — Он хотел, чтобы его сыночек жил нормальной, скучной жизнью. — Так оно и было, мистер Л. Ваш папуля был скучнейшим из людей. — Это неправда! — возразил я. — Боже мой, да этот парень был настоящий олух! — И все же… — Бун ухмыльнулся. Хокер потер рука об руку. — Как-то раз мы оказали вашему дедушке услугу. Мы рассказали ему о Процессе. — О Процессе? — Я чувствовал себя на краю пропасти. — О чем вы говорите? — И взамен мы просили совсем немногого, правда, Хокер? — Конечно немногого, Бун. Мы ведь не жадные ребята. — Речь шла только о самых малых услугах. О пустяковейших пустяках. — И что же он вам обещал? — выдохнул я. — Он обещал нам свою плоть и кровь, — сказал Хокер. — И мы были готовы и ждали в тот день, когда с вашим отцом произошел тот несчастный случай. — Несчастный случай! — прокричал Хокер. — Ах, моя маленькая овечка,[43] теперь вы знаете всю правду. — Мы заглядывали в обломки машины, в которых он умирал, веселились и смеялись. А еще тыкали в него здоровенной палкой. Теперь два этих монстра согнулись пополам от безудержного смеха и никак не могли остановиться. — А какое было у него лицо, — сказал Бун, — когда он там умирал! Он-то думал, мы прибыли его спасать! — А помнишь, — проговорил Хокер, с трудом вставляя слова между приступами смеха, — помнишь, как мы поливали ему ноги бензином? На этот раз я сдержался. Я не завопил, не закричал, не стал беспомощно молотить кулаками по стеклянным стенам камеры. Не возникло у меня и искушения ворваться в круг. Вместо этого я спокойно подошел к двери и постучал, давая знак охраннику выпустить меня. — Ту-ту! — пропел один из Старост. — Приходите к нам снова поскорее. Ведь вы придете, сэр? — В следующий раз повезет больше, мистер Л. Новый взрыв смеха. Я услышал, как снова ожил телевизор, услышал резкие первые аккорды старого саундтрека, под который проходила моя жизнь еще до того, как в нее вошло зло. Выходя на ватных ногах в коридор, я надеялся только на то, что эти скоты на заметили моих слез. Когда я вернулся домой, обнаружилось, что Эбби ждет меня — сидит за столом в гостиной в мужской футболке, держа в руках кружку с черносмородиновым соком. — Привет, — сказала она. — Здравствуй, — осторожно ответил я и, попытавшись определить, в каком настроении она пребывает, через несколько секунд решил рискнуть и улыбнулся. К моему облегчению, она робко улыбнулась в ответ. — Извини, что так получилось сегодня. — Нет, это ты меня извини — я виноват. |
