|
Ваша служба короне продлится гораздо дольше, чем вы могли когда-либо мечтать. Вы будете его глазами и ушами на земле. Вы, джентльмены, не вкусите смерти — только уже в самом конце. Лицо Холворма побелело. — Мадам, на что вы намекаете? — Вы будете постоянными стряпчими на службе Левиафана на срок, гораздо больший, чем естественная продолжительность жизни. Онемев от ужаса, они смотрели на нее. — Ну-ну, джентльмены, пожалуйста, не благодарите меня. Вы же знаете, как легко я заливаюсь румянцем. — Ваше величество… — Квилинан выступил вперед, его трясло, голос у него охрип. — Пожалуйста… — Нет, мистер Квилинан. Этого достаточно. Я вам завидую. Вы будете здесь, когда Левиафан явится во всей своей славе. Вы будете свидетелями того, как он благословит жителей этого города. Стритер хлопнул в ладоши, и в зале снова стало светло. Артур понял, что весь взмок от пота. — Это время наступает? Вот почему вы мне показываете это. Город созрел. — Лондон созрел в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году, шеф. Левиафан тогда и вернулся. — Он уже был на земле? — Именно. Но какие-то хитрожопые негодяи заманили его в ловушку. — Заманили в ловушку? Как это — заманили? — Левиафан здесь. Неподалеку. В заключении где-то в городе. Но не огорчайся. Все под контролем. Мы абсолютно уверены, что его освобождение — вопрос нескольких дней. — Это невозможно. Здесь что-то не так. Боже мой, Стритер… моя собственная семья… — Спокойно, — пробурчал Стритер. — Не дергайся. Принц продолжал потеть. Теперь его трясло — он дрожал, как бродяга-алкоголик. — Меня мучит жажда. У вас есть еще чай? Можно мне капельку, прежде чем мы расстанемся? Принц не обратил на это внимания, но едва заметная улыбка торжества мелькнула на губах Стритера. — А почему бы и нет? — проворковал он. — Капелька чая не повредит. 15 Мисс Морнинг жила с монстром. И все же при одном взгляде на этот мрачный богемный дом становилось совершенно очевидным ее одиночество. Здесь не чувствовалось присутствия никакой другой жизни, кроме ее собственной. Холодильник, в который я случайно заглянул, был заполнен полуфабрикатами и закусками быстрого приготовления на одного. Когда она открыла мне дверь, я едва узнал ее — на ней было просторное платье, длинные волосы на прерафаэлитский манер лежали на ее плечах, а руки были покрыты чем-то, показавшимся мне глиной. Когда я вошел в дом и мы направились в его глубины, я выпалил: — Вы совсем другая. Единственным ее ответом была улыбка — так мать улыбается сыну, который только что узнал правду о Санта-Клаусе. Мы прошли по прохладному коридору, через полупустую кухню и дальше — в большую светлую пристройку, выступавшую из тыльной части дома. В этом помещении со стеклянными стенами было тепло и приятно, как в гигантской оранжерее или в тропических залах в Кью.[45] Здесь было уютно, почти по-домашнему… пока я наконец не увидел эту бестию. Помещение было заполнено глиняными скульптурами, каждая из которых изображала отдельную часть тела какого-то диковинного, неправдоподобного монстра. Тут были щупальца и усики, обтянутые черной кожей зубы, клыки и когти, а у окна — гигантский глаз, молочно-белый, со щербинками, словно оставленными долотом. |
