В подвале одного из многоэтажных домов размещался штаб первого штурмового отряда. Снаружи ничего приметного. От дома оставался только скелет, хищно обглоданный разрывами. Вызывающе торчали вертикальные блоки, на которых устойчиво держались межэтажные перекрытия. Стояли лестницы с перилами, ведущие в никуда. Дом держался стойко, как настоящий боец, падать не желал. Сумел выдержать не один массированный удар. Его непоказному героизму следовало отдать должное. Вряд ли кто-нибудь мог подумать, что в подвале дома, от которого остался всего-то обглоданный скелет, может размещаться штаб инженерно-саперного батальона с прекрасным обзором во все стороны.

Из мебели в подвале имелись ящики от крупнокалиберного пулемета. Вполне пригодная вещь, чтобы разместить на них рацию и устроиться самому. Приходилось размещаться в куда более худших условиях. Так что нынешние можно сравнить с комфортабельным отелем. Чаще всего приходилось окапываться в землянках, где крышей над головой служили наспех набросанные бревна, а главным источником света являлась лампа-коптилка, сделанная из стреляной гильзы снаряда 45-мм орудия.

Крутанув ручку телефона, майор Бурмистров приказал:

— Зинченко, добавь дыма! Сейчас мой огнеметчик на ту сторону перебираться будет. Сделай ему прикрытие.

— Сделаем, — с готовностью пообещал командир химического подразделения. — Через минут пять так запалим, что сам черт ничего не разглядит!

Капитан Зинченко не разочаровал. Не прошло и пяти минут, как новая волна дыма, еще более плотного и тяжелого, укрыла крепость. Со стороны Цитадели стрельба не прекращалась — солировали тяжелые немецкие пулеметы, крошившие камень, расщеплявшие стволы деревьев. Дым задался густым, если Саленко не ранило в этой бойне случайной пулей, то он должен перебраться на другую сторону и под прикрытием дымовой завесы поджечь немецкие укрепления.

Отряд Велесова, прорвавшийся на противоположную сторону рва, крепко зацепился за кусок каменистой земли и продолжал удерживать подходы к мосту. Просто так его не сковырнуть. Но и продвинуться он не сумеет — слишком неравные силы. Оставалось дожидаться, когда мост перейдут оставшиеся подразделения, чтобы совместными силами атаковать Цитадель. На позициях закрепившегося подразделения то и дело звучали разрывы, пробивая плотный дым, вспыхивали белым огнем стреляющие стволы. Шел жаркий бой, грозивший перейти в рукопашную схватку. Но даже при таком невеселом раскладе, с явным перевесом в живой силе, немцам не удастся спихнуть горстку храбрецов на фланговые пулеметы.

Майор Бурмистров пытался различить в плотном дыму Саленко. Тщетно! Парень растворился в дыму, как если бы его не было вовсе. А немецкий фланговый пулемет, контролировавший подходы к мосту, продолжал неустанно тарахтеть, выискивая очередную жертву. Вот один из солдат приподнялся и тотчас был скошен короткой очередью. В упавшем Бурмистров узнал Саленко. Невольно заскрежетал зубами: «Как же это так?»

Пробившись через плотную стену дыма, полыхнуло багрово пулеметное гнездо, бросив длинные языки пламени в небо, крепко опалив брюхатые темные облака. Пулемет умолк. Здание погрузилось в безмолвие. Четырехэтажный дом с сорванной крышей запылал. «Неужели Савельев постарался? Живой он, чертяка! Добрался! Да что может случиться с этим дьяволом!»

Огонь разгорался, поедая все новые метры здания. Немцы спешно покидали строение. Еще какая-то минута — и оно полностью будет объято пламенем. Словно бы перехватив эстафету, в соседнем здании с почерневшим фасадом из двух мест застучали пулеметы. Фланговый пулеметный огонь прижал к земле пехоту, успевшую закрепиться на пятачке. Фрицы чувствовали себя хозяевами положения.