– Давай заглянем сюда. – Он распахнул перед Машей деревянную с железным окладом дверь.

Они оказались в маленьком помещении с низкими потолками. На затянутых красным бархатом витринах сияли кольца, серьги, кулоны, каких в Москве было не найти – с восточным колоритом, с неповторимыми узорами «бута», символизирующими языки пламени, по-местному нескромные, иногда даже слишком массивные для повседневного ношения. Но у артистов немного другой вкус и другая система ценностей. То, что в жизни может выглядеть громоздко, на сцене смотрится идеально и не теряется в свете софитов.

Дядя Адиль встретил их с распростертыми объятиями, тут же убежал варить кофе для дорогих гостей, оставив наедине со сверкающими витринами.

– Выбери то, что больше всего нравится, – предложил Марик, отчего-то смущаясь.

Однажды в Москве он был свидетелем, как Андрей Кигель дарил своей супруге на годовщину свадьбы бриллиантовые серьги. Ценности подарка никто тогда не удивился – Андрей пахал на гастролях как проклятый, не отказывался ни от какой работы и зарабатывал немало. Марик хорошо запомнил, с каким лицом Андрей делал этот подарок, какая уверенность сквозила в его жестах, чувство собственного достоинства. Нет, он очень любил жену и искренне хотел ее порадовать. Но подарок служил и подтверждением его состоятельности. Он тогда сказал: «У каждой женщины должны быть бриллиантовые серьги, запомните, ребята».

Марат считал, что женщине лучше самой выбрать, что ей нравится. И он очень постарался не растратить все имеющиеся деньги на застолья, чтобы сделать Маше подарок. Но теперь, когда долгожданный момент наступил, он смущался. Она ведь тоже певица, самостоятельная женщина. Сейчас скажет ему, что не примет такого подарка. Вдруг ее обидит его жест?

А Маша смотрела на него и улыбалась. Как будто поняла его смущение.

– Мне нравятся вот эти серьги, – она кивнула на две капельки-бута с синими камнями. – Но давай мы их купим в следующий раз. Например, через год, когда приедем сюда отмечать годовщину нашего знакомства.

– Зачем ждать? – удивился Марик. – Тогда мы купим что-нибудь еще. Дядя Адиль! Да бросай ты свой кофе, иди к нам. Вот эти серьги хотим!

Серьги стоили чуть больше, чем у него было. Но старая дружба, Восток. Марик не сомневался, что дядя Адиль поймет все с полувзгляда, а необходимую сумму Марат ему потом с кем-нибудь передаст.

Так оно и получилось. Из лавки дяди Адиля они вышли спустя час: пока выпили кофе, пока обсудили все новости, произошедшие за последние несколько лет, что Марик не был в родном городе. Серьги Маша надела сразу, и они идеально подошли под ее кремовое платье и белоснежную кожу. Здесь, в декорациях старого города, она выглядела как персидская княжна, и по ее счастливым глазам Марат понимал, что серьги она будет носить и в Москве. Он и сам ощущал радость от того, что все складывается. Не в серьгах ведь дело и даже не в одобрении бабушки Гульнар. Просто все складывалось. Ни с одной женщиной он не чувствовал такого единения, ни с одной он не мог просто молчать, гуляя по парку, и наслаждаться моментом. Их всех почему-то требовалось развлекать, о чем-то приходилось говорить, что-то доказывать. С Машей просто было хорошо, без дополнительных условий.