– Письмо прислали. Слезно просят министерство культуры СССР разрешить гастроли артиста Агдавлетова в Милане. Помните еще Милан, товарищ Агдавлетов?

Марат кивнул. А сердце уже замерло в радостном предвкушении. Его чудесная Италия. Милан, с которым связано столько добрых воспоминаний. Недобрые давно стерлись, он старался не фокусироваться на плохом.

– А как советским артистам не дали спеть на сцене «Ла Скала» не забыли? Вот ведь как бывает, Марат Алиевич, сначала они нам палки в колеса, а теперь просят, мол, спойте, будьте так любезны.

Марат молчал. Уточнять, что советским артистам не дали спеть в отместку за то, что итальянских балерин не выпустили на сцену в Москве, он не стал.

– Но мы ведь не злопамятные, верно? – улыбнулась министр. – Три концерта предлагают вам дать. Что скажете? Хотите поехать?

Кто бы на его месте отказался? Конечно же, Марат хотел! Снова пройтись по улочкам Милана, заглянуть в магазины и уже не в статусе нищего стажера. Деньги, конечно, провезти не удастся, на границе все отберут и выдадут суточные. Но кое-какой гастрольный опыт у него имелся. Схема простая и отработанная десятками его коллег: в чемодан запихиваешь икру, водку и фотоаппараты «ФЭД» – те советские товары, которые высоко ценятся за рубежом. А на месте находишь комиссионный магазин и сдаешь все это хозяйство за местную валюту. Спекуляция чистой воды, но все так делали, не он первый, не он последний.

Да ерунда. Главное, он споет на сцене «Ла Скала»! Повидает старых педагогов, если, конечно, они еще живы. Исполнит давнюю мечту.

– Но мы, товарищ Агдавлетов, очень надеемся на вашу сознательность, – продолжила министр. – Вы хорошо себя зарекомендовали, но, сами понимаете, соблазнов много. Для выезда вам нужно будет сдать экзамен старым партийцам и пройти медкомиссию.

Марат скрипнул зубами, но промолчал. Про экзамен и медкомиссию он тоже слышал от коллег. Ленька Волк как-то за кулисами плакался, что трижды пересдавал этот экзамен, никак не мог запомнить, сколько тонн стали выплавляет наша страна в год и сколько тонн зерна собирают колхозы. Как будто эта информация кого-то за границей интересует. А если и интересует, вряд ли об этом начнут спрашивать артиста.

Но Марат зря переживал. Все формальности он прошел легко и быстро, даже с экзаменом особых проблем не возникло. Его попросили перечислить районы Москвы, с чем он отлично справился. Набитый икрой и водкой чемодан беспрепятственно пересек границу вместе со своим обладателем.

И вот снова Италия. Снова дорога из аэропорта в гостиницу в самом сердце Милана. Марат любовался городом и предвкушал концерты. Он подобрал чудесную программу. Правда, министерство культуры не могло не внести в нее коррективы и ему настоятельно советовали начинать концерты с «песен гражданского звучания». Как будто итальянцы поймут тексты на русском языке! Но Марат согласился: итальянская публика станет оценивать вокал и музыкальность, а в его репертуаре почти все «гражданские песни» написаны Рудиком, прекрасным мелодистом. Это народ где-нибудь в Ростове-на-Дону или Краснодаре может перекосить от текста, а итальянцам все равно.

Зато для второй части концерта Марик приготовил любимые неаполитанские песни и очень волновался, как воспримет публика его итальянский. Маэстро Чинелли много раз рассказывал, как жестоки могут быть миланцы, как освистывают певца за малейший огрех.

Мопс, сидевший в мини-автобусе рядом с Маратом, вслух восхищался Миланом. Это был его первый зарубежный выезд, и его переполняли впечатления. Музыканты, занимавшие задние сидения, тихо переговаривались, но их волновали другие темы. Клавишник утверждал, что они совершенно напрасно везут с собой «ФЭДы», мол, такого добра в Италии своего хватает, и никто их в комиссионке не возьмет.