– Находилась работа и в России, в Москве. Появилось много интересных программ на телевидении, куда нас с Маратом приглашали.

– А что же случилось потом? Почему ваш супруг ушел со сцены?

– Потому что перестал вписываться в окружающую реальность. – Мария Алексеевна ответила словами Марика. – Ему просто стало неинтересно.

Девочка смотрела на нее и не понимала, ждала пояснений. Вот и тогда мало кто понял, что же на самом деле произошло. Как Марат Агдавлетов, один из самых популярных артистов страны, не растерявший, в отличие от многих коллег, популярности после падения режима, по-прежнему любимый тысячами поклонниц, вдруг ушел со сцены. Ушел, когда наконец-то обрел свободу и мог петь все что угодно и где угодно. В своей стране и за ее пределами. Мог подписывать контракты с заграничными театрами, которые раньше просто не попадали к нему в руки, а оседали в столах министерства культуры. Ушел еще совсем не старым человеком, при силах и при голосе. По крайней мере, так казалось окружающим. Правду знала только Мария Алексеевна. Но меньше всего она была настроена рассказывать ее девочке в розовых колготках.

* * *

– Марат! Марат, к тебе пришли!

Маша настойчиво стучала в дверь кабинета, но никакой реакции не следовало.

– Марат, пожалуйста, открой!

– Маэстро, ты чего там заперся? – донесся бодрый голос Кигеля. – Открывай, жена волнуется. А то дверь высажу.

Послышались нетвердые шаги, шорох ключа в замке. Наконец дверь распахнулась. На пороге стоял Марат. Помятый, небритый и мрачный донельзя. В руке он держал начатую бутылку коньяка.

– О-о-о, ну все понятно, – хмыкнул Андрей. – Еще один. Неделю назад в таком же состоянии Леньку Волка встретил. Что ж вы все лапки сложили-то? Тоже работы нет?

– Да есть у него работа, – не удержалась Маша. – Звонят постоянно, приглашают. Отказывается.

– Машенька, ты иди, сделай нам чайку. А мы с Маратом поговорим, – мягко произнес Кигель, протискиваясь в кабинет.

Маша фыркнула, но ушла. Марат плюхнулся на диван, заваленный нотами, дисками и книжками, расчистил место для друга.

– Садись. Коньяк будешь?

– Не буду. И тебе уже хватит. По какому поводу пьянка?

– А что? – вскинулся Марат. – Я не на работе, имею право.

– Так вот я и спрашиваю, почему ты не на работе? Декабрь на дворе, я с одной площадки на другую едва успеваю мотаться. Новогодние съемки, корпоративы. Ты чего? Сейчас бешеные деньги можно заработать. В январе забухаешь, если так хочется.

Марат покачал головой.

– Нет, я не могу. Не могу сейчас петь.

– Детский сад, – вздохнул Андрей, но предложенный бокал все-таки взял. – Первый день в профессии? Мне тебе рассказать, как голос восстанавливается? Другие теперь вообще под фонограмму шпарят, и ничего.

– Андрей, я только что родителей похоронил. Я не могу петь.

– Почти шесть месяцев назад, – педантично поправил Андрей.

Первой ушла бабушка Гульнар, а дедушка Азад следом, буквально через два дня. В таких случаях говорят «не выдержал горя». Удивляться было нечему, они жили как неразлучники больше полувека. Так что пришлось Марату лететь на двойные похороны. А вернувшись, он отменил все ранее запланированные выступления.