– Беспредел, – согласился Марик.

Он хотел еще добавить, что на фоне громкого «елисеевского» дела их скандал с тройными ставками можно считать мелкими неприятностями, но не успел, девушка-редактор окликнула его.

– Марат Алиевич! Вас просят срочно пройти в пятую гримерную.

– Зачем в пятую? У нас девятая.

– В пятую, Марат Алиевич.

В коридорах Кремлевского дворца съездов он ориентировался лучше, чем у себя дома. Через несколько минут он уже был у пятой гримерной, недоумевая, кому и что от него понадобилось и почему нужно отправлять за ним редактора.

Человека, сидящего в гримерке, он узнал сразу. Еще бы не узнать полномочного представителя Республики в Москве Наргиза Загировича. Марат несколько раз с ним встречался на правительственных концертах, а чаще на приемах после них. Но близко познакомиться им никогда не удавалось, хотя одобрительные взгляды старика Марат ловил часто. Относил их на счет своего вокального мастерства, не более.

Долгих предисловий Наргиз Загирович явно не любил. Протянул руку для пожатия и сразу, в лоб, сообщил:

– Марат, ты должен выступить вместе с «Урузом» сегодня.

– Но…

– Знаю, передали. Мне плевать на твои принципы. Ты сын своей Республики. Республика тебя вырастила, воспитала, дала тебе образование. Ты – ее голос, в конце концов. И сегодня, когда все уголки нашей родины показывают своих лучших исполнителей, петь должен ты. Вопросы есть?

Ошеломленный Марик покачал головой. Какие уж тут вопросы? И даже объяснять, что они не репетировали, бесполезно. Ладно, свою песню как-нибудь и без репетиций споет. Ребята бы не обиделись.

Но ребята новость приняли с восторгом.

– Хоть выступим не хуже всех!

– Да без тебя мы вообще не звучим!

– Но учти, мы подпевать будем!

– Ты, главное, не волнуйся! Если сам Наргиз Загирович разрешил! Он за тебя слово замолвит где надо…

А Марик волновался совсем по другой причине, да так, что сердце отчаянно пыталось проломить ребра. Он до мурашек хотел выйти на сцену, к своим любимым зрителям, и снова петь, ни на кого не оглядываясь.

Марат поймал себя на мысли, что снова стоит в кулисах Кремлевского дворца, готовясь представлять Республику. Снова волнуется. Снова на кону его певческая карьера. Как будто он опять маленький мальчик, а всех этих лет, гастролей, выигранных конкурсов, десятков пластинок и толп поклонниц и не существовало. И даже соперничество с Рудиком, как выяснилось, осталось прежним. Не открытое, конечно, но самое настоящее. Разве что костюм теперь на Марике был по размеру. Вот и вся разница.

– История развивается по спирали, – пробормотал Марик себе под нос, делая шаг на сцену.

Но в голове почему-то звучала другая крылатая фраза о том, что круг замкнулся.

Выступление прошло отлично. Как шутил потом Кигель, талант не пропьешь. В том смысле, что не растерял Марат навыки работы на сцене. Да и как бы он их растерял? В общей сложности его отлучение продлилось едва ли три месяца. А спеть свою собственную песню, пусть и без репетиций, да еще и с прекрасным коллективом – дело нехитрое.

Однако Марат ни в чем не был уверен. Закончилась его опала или нет? Концерт транслировали центральное телевидение и радио, а вот слова, сказанные ему в гримерке Наргизом Загитовичем, никто не транслировал. Не начнется ли скандал, что Агдавлетов пошел против системы? Нарушил запрет?

– Да успокойся ты, – уговаривал его, нервно курящего одну за одной сигареты, Андрей. – Все будет отлично. Наргиз Закирович авторитет имеет. А редакторы что? Они чуют, куда дует ветер. Вот увидишь, завтра тебя позовут на какие-нибудь съемки. Так что не дури, оставайся в Москве.