Агдавлетов – главный номер любого телевизионного «Огонька». Агдавлетов – гвоздь любой концертной программы. Агдавлетов – любимец власть имущих. Да-да, творчество Марика пользовалось популярностью не только среди простого народа. Его регулярно приглашали на концерты самого высокого уровня и на закрытые приемы для руководства страны. Но об этом позже. Пока я лишь хочу подчеркнуть, что слава Марата была беспрецедентной, а любовь к нему женской половины Союза не знала границ. И, возможно, тогда читатель поймет, почему я, услышав от Марика столь горькие слова, не спешила разрывать отношения.

Мопс тогда отправил меня в Москву ближайшим самолетом. Я поехала к родителям, чтобы не дожидаться Марика в его квартире: какая-то гордость у меня еще оставалась. (Даже не в его квартире, мы все еще жили у Кигеля, но не важно.) Я решила, что Марату просто надо успокоиться и отдохнуть. От меня, от наших мексиканских страстей, от сумасшедших ночей, которые не давали ему выспаться перед новым рабочим днем и новым концертом.

Соскучится, осознает, как был неправ, и приползет на коленях с цветами в зубах, решила я и погрузилась в московские заботы: мама как раз затеяла ремонт и помощница в моем лице оказалась как нельзя кстати. Иногда, конечно, накатывало, особенно если из какого-нибудь окна звучал его голос. И по ночам в подушку плакала. Но такой уж у меня характер, рыдать неделями и месяцами не по мне. Вернется, куда он денется? Кто еще будет терпеть его взбалмошный характер и подавать чай с молоком в ванну его величеству?

А потом мне вдруг передали, что Марик в Москве. И что у него, по слухам, роман с Машкой. Ой, простите, с Марией Беляевой. Это было так смешно, что я не поверила ни на секунду. Марик и Беляева? Певица? Надменная, несущая себя на сцене, словно она недорасстрелянная графиня имперских времен. Да вы издеваетесь? Что у них общего, кроме профессии? Да разве такая станет обхаживать его светлость? Рубашки ему стирать в тазиках, мотаться за ним по гастролям? У нее свои гастроли, и заботы тоже свои.

Я не придумала ничего умнее, кроме как рвануть на первый же концерт с его участием. Билетов, разумеется, не достать, а журналистское удостоверение, по которому я проходила куда угодно, пришлось сдать, еще когда уволилась из газеты. Благо меня знали все билетеры, все администраторы. Пропустили так, хотя и отводили глаза. Вероятно, о романе Марика знала уже вся Москва. Одна я витала в облаках и клеила с мамой обои, мечтая, что он вернется.

Это был сборный концерт, творческий вечер кого-то из композиторов, писавших в том числе для Марика. Я устроилась в проходе, решив, что дождусь его выступления, а потом пойду за кулисы. Пусть сначала споет – перед выходом на сцену он всегда заведенный, зато после, если все прошло хорошо, – довольный жизнью и покладистый.

И каково же было мое удивление, когда на сцену он вышел с Машкой! Агдавлетов, никогда не любивший петь дуэтом. Да и мало находилось идиотов, желающих с ним спеть, – у него же феноменальный голосище, с ним в дуэте любой даже очень хороший певец выглядел бледной немощью. Но то мужчины. А Машка смотрелась с ним рядом весьма органично. Пели они что-то про любовь, свеженькое, не иначе написанное юбиляром специально для этого концерта. И специально для этого дуэта. И взгляды, которые они бросали друг на друга во время пения, лучшим образом свидетельствовали – у них роман. Самый настоящий.

За кулисы я тогда не пошла, гордости хватило.