Среди привезённых ящиков и корзин друзья отыскали несколько наполненных съестным – колбасы, сыры, осетрина, свежевыпеченный хлеб, дюжина бутылок лёгкого вина, зелень. Перекусили и принялись за работу, поглядывая на запертые ставни. Раскрывать окна Аделина запретила строго-настрого, недолго помудрив над ними.

Снаружи бродили охранники. Увешенные оружием суровые мужчины в чёрной одежде, удобной для боя, полумасках и повязанных на головы чёрных платках. Им запретили заходить в дом, но охрану со стороны сада и двора они несли исправно.

Квентин полагал, что они справятся за день. Ну, самое большее, за два. Однако мирно посапывающий Теодор, как бы, намекал, что нужно настраиваться на неделю.

– Что мы сидим, в конце концов? – первым не выдержал Ансельм. Ему, как автору текстов безумно хотелось увидеть их напечатанными. – Давай отпечатаем первую страницу?

– А ты умеешь? – Квентин застыл с вытянутой рукой – ремиз наконец-то получился безупречным.

– Да что там уметь?!

Ансельм вскочил, установил верстатку в пресс. Приготовил лист бумаги.

– Где краска?

Квентин не знал.

Начали искать. Безрезультатно. Краски не было нигде.

– Может, он её выпил? – высказал предположение Ансельм, кивая на спящего кота.

– И так безмятежно храпит?

– А что ему сделается?

– Ну, самое малое, несварение желудка, а если подумать, то и отравление может быть.

– Так он же кот.

– По-твоему коты пьют типографскую краску? Это же не настой валерианы…

– Он же не простой кот, а волшебный. Может, отрава его не берёт.

– Разбуди и спроси, – предложил Квентин.

– Сам буди… – опасливо проговорил Ансельм. – Царапнёт спросонку, а нам потом кишки по полу собирай.

– Я понял! Ты предпочитаешь собирать мои кишки! – рассмеялся де Грие.

– А ты его шпагой потыкай. Издалека.

– Тыкать в котов шпагами запрещено законом! – не открывая глаз, совершенно отчётливо проговорил Теодор.

– Где краска? – воспользовался случаем Ансельм.

– Никакой краски не видел… Никого не трогаю… Сплю спокойно. Ложитесь и вы.

Кот свернулся огромным клубком, накрывая голову хвостом.

– Это немыслимо… – прошептал Ансельм. – Работа остановилась из-за какого-то пушистого лентяя. Что мы скажем госпоже Аделине?

– Тебя так волнует, что ты ей скажешь? – Квентин присел на табурет, закинул ногу на ногу. – Меня вот совсем не волнует вся эта мутная история. Я не понимаю, зачем ей понадобились твои стихи. Да ещё отпечатанные. Да ещё и в единственном экземпляре. Ты не думал, что, заполучив книгу, она сотрёт тебе память?

– По-моему, ты сгущаешь краски, но один вопрос меня всё-таки очень волнует… – Ансельм тоже присел, взял в руки лютню, но трогать струны не спешил.

– Какой же?

– Что она собирается делать с книгой? Для каких целей она ей нужна? Рассказывать о магии слова можно много и долго, но любую магию можно применять как во благо, так и во вред.

– Хорошие вопросы ты задаёшь. Правильные. Я вот подумал о том мире, в который мы случайно угодили. Там мы впервые увидели Аделину. И она спросила о книге. Помнишь?

– Конечно, помню. Тот мир не идёт у меня из головы.