Уборщик закончил и деликатно помахал рукой Фредрике, когда проходил мимо кабинета Алекса. В этот момент ее осенило.

– Мужчина, сбитый машиной у университета, – сказала она.

– Налетчик, которого убили? – спросил Алекс.

– Именно, – сказала она. – Ведь, как говорил Мухаммед, он попал в Швецию этим «новым» путем, и резонно предположить, что он понял, как работает организация. И его тоже убили.

На лице Алекса было написано недоумение.

– А мужчина из парка Хага? – спросил он.

– Не знаю, – отозвалась Фредрика, почувствовав, как участился пульс. – Но во всей этой истории есть что‑то очень… близкое… И все же я никак не возьму в толк, что именно.

Алекс поднялся и посмотрел на часы.

– Я попытаюсь разыскать коллегу с Норрмальма, который общался с Тони Свенссоном, – решительно сказал он. – Надеюсь, из угрозыска сегодня придет дополнительная информация об этих новых убийствах. А ты постарайся разузнать как можно больше о смерти Каролины Альбин.

– Хорошо, сейчас же возьмусь за дело, – решительно ответила Фредрика и неожиданно легко спорхнула со стула.

Лицо Алекса расплылось в улыбке. Фредрика Бергман вернулась – такая, какой он знал ее с самого начала.

* * *

Уже второй раз за короткое время Тони Свенссона забирала на допрос полиция. На этот раз он менее был склонен сотрудничать и злобно смотрел на Петера Рюда и Юара Салина, когда они вошли в комнату для допросов.

– Я уже все сказал, – рычал он, – слышите? Ни слова больше не дождетесь!

Он опустился на стул, сложив руки на груди, и смотрел на них мрачным взглядом.

За маской силы и высокомерия Петер увидел другое: страх. Он надеялся, это не укроется и от этого бездаря Юара.

Петер был доволен: неделя начиналась что надо. Он любил, когда на работе наступал аврал – тогда не оставалось времени думать о грызущих его исподволь личных проблемах. В связи с последними событиями ему даже дали отсрочку от беседы с психологом в полицейской медчасти.

– Займемся этим, когда будет время, – разрешил Алекс и пообещал позвонить в кадры Маргарете Берлин.

Поэтому Петер смог полностью сосредоточиться на Тони Свенссоне.

– У нас просто есть несколько дополнительных вопросов, – скромно сказал он.

Тони Свенссон все еще выглядел взбешенным.

– Я ничего не скажу, – прошипел он.

«Ну да! – заметил Петер про себя. – У тебя же рот не закрывается».

– У вас на это есть какие‑то особые причины? – осведомился Юар.

«Он понял, – обрадовался Петер. – Только бы снова мне тут все не завалил».

– Причины для чего? – процедил сквозь зубы Тони Свенссон.

Очевидно, желание вести диалог у него все же присутствовало, но хотелось гарантий.

– Есть ли какая‑то причина, по которой ты не можешь говорить с нами? – медленно проговорил Юар.

Реакции не последовало – даже на переход на «ты». Тони Свенссон молчал.

– Я думаю, дело было вот как, – сказал Юар и наклонился над столом. – Когда ты в последний раз был здесь, ты чувствовал себя спокойно и уверенно, потому что знал: мы собираемся тут обсуждать только твой конфликт с Якобом Альбином, а с этим, ты знал, все чисто. Ведь это не ты посылал те последние сообщения и не сомневался: рано или поздно нам это станет известно.

Юар сделал паузу, пытаясь понять, достиг ли он цели.

– Но на этот раз ты опасаешься, вдруг мы захотим поговорить о других делах, и тебе известно так же хорошо, как и нам, что таких дел не так уж много.