– Это же кошмар, – тихо сказал Алекс, – узнать о таком из газет.

– Но мы делали все, что могли, – сказала Эллен расстроенно.

– Да уж, – произнес Алекс и отвернулся от компьютера.

– Кстати, я получила вот эти документы от ассистента из криминалистического отдела, – сказала Эллен и положила на стол Алексу пластиковую папку. – Материалы лекций, сохраненных на жестком диске Якоба Альбина.

– Что‑нибудь интересное?

– Боюсь, что нет. Но имя, записанное в блокноте, может оказаться интересным. Хотя я, конечно, не знаю.

– В блокноте? – пробормотал Алекс и стал искать среди листов в папке.

Блокнот лежал на самом дне папки. Неброская бежевая записная книжка, с единственной пометкой «Мухаммед» и номером мобильного телефона.

– Где вы его нашли? – спросил Алекс.

– В запертом ящике его рабочего стола. Под пеналом.

«Значит, Якоб его прятал», – решил Алекс.

Может, Мухаммед был беженцем, с которым священника связывали личные отношения, или этот человек разыскал Якоба Альбина по какой‑то иной причине?

– Вы проверили номер в наших базах данных? – спросил Алекс.

– Да, только что, – ответила она с довольным видом. – Он указан в заявлении о пропаже паспорта. Там также есть полное имя и адрес.

Эллен протянула ему еще одну распечатку.

Алекс улыбнулся в ответ.

– Судимостей нет, – добавила Эллен и поспешно вышла, потому что у нее зазвонил мобильный.

Алекс размышлял, как поступить дальше. Он смотрел на листок бумаги с именем и номером, затем на папку со всем остальным материалом. Бросил взгляд на заявление об утерянном паспорте, которое распечатала Эллен. Ох уж эти «утерянные» паспорта. Без них множеству беженцев пришлось бы непросто, и Алекс знал это.

«Мы превратили Европу в неприступную крепость, эдакий Форт‑Нокс, – мрачно думал он. – Ценой потери контроля над теми, кто въезжает и выезжает из страны. И это скверно для всех».

Он посмотрел в окно. Ясное синее небо и сияющее солнце, до выходных оставалось несколько часов. Он закрыл глаза. Ни за что в жизни он не сможет провести все выходные дома вместе с Леной, ведущей себя как чужая. Она стала такой недоступной. По каким‑то причинам, для которых у него не было слов, он не мог поговорить с ней о том, что случилось, или о том, как ему видится ситуация.

«Но почему? – спрашивал себя Алекс. – Мы ведь всегда могли говорить друг с другом обо всем. Может, все же стоит попробовать?» Может быть. Одно он знал наверняка: в эти выходные он точно постарается несколько часов поработать.

* * *

Поначалу казалось, неделя закончится так же паршиво, как и началась. Петера Рюда отправили обрабатывать распечатки звонков, полученные полицией от телефонного оператора, а Юар в это время должен был вместе с Фредрикой допрашивать Агне Нильссона. Петер едва не взорвался от бешенства, но, узнав, что ему предстоит участвовать в допросе Тони Свенссона во второй половине дня, снова успокоился. Просматривал списки звонков он уже в приподнятом настроении.

Каждый раз, имея дело с данными телефонной прослушки или наблюдения, он изумлялся, сколько же раз люди ухитряются позвонить за день. Иногда просматривался некий ритм, например, супруги то звонят друг другу по два раза в день, а то не звонят вообще. Но всегда оставалось еще множество номеров и звонков для детального анализа.