«Мне бы понравился этот Якоб», – решила про себя Фредрика.

– Как обстояло дело с его болезнью? – спросила она. – Это бросалось в глаза?

– Да ну, не особенно, – ответил Агне Нильссон, скривив рот. – Конечно, иногда ему тяжко приходилось, но об этом он довольно открыто говорил и сам. Как я понял, раньше ему бывало хуже.

– И вы никогда это не обсуждали? – удивился Юар. – Вы ведь давно знали друг друга.

– Нет, – отозвался Агне Нильссон. – Не обсуждали. Якоб говорил, что вряд ли ему станет лучше, если мусолить эту тему, и был в чем‑то прав. Он никогда не вдавался в подробности своей болезни. – Агне Нильссон откашлялся. – Когда мы виделись, мы в основном говорили о работе. Мы оба считали, что так будет правильнее.

– А об угрозах Якобу вы знали?

– О да, – ответил он. – Угрозы стали получать многие из нас, причем примерно в одно и то же время.

Фредрика, делавшая заметки в блокноте, застыла.

– Простите?

Агне Нильссон энергично кивнул.

– Да, да, – повторил он. – Так и было. Очевидно, угрозы приходили не только в этот раз, недавно, но и раньше.

– От того же самого отправителя? – спросил Юар.

– Нет, но с одной и той же целью, так сказать. Указать нам, что мы лезем не в свое дело.

Юар взял копии писем, отправленных Якобу:

– Вы их узнаете?

– Разумеется, – сказал Агне. – Я почти идентичные получил. Но в моих стояло не «поп», а «социал‑дерьмократ». – Он слабо улыбнулся.

– Вы никогда их не опасались? – вставила Фредрика.

– Нет, с какой стати? – удивленно ответил Агне Нильссон. – Дальше угроз дело никогда не шло. А они были, так сказать, ожидаемы. Никто из нас не рассчитывал, что мы сможем действовать, не вызывая ни у кого возмущения или гнева.

– Но эти сообщения отправлял кто‑то очень  разгневанный, – заметил Юар, показывая на бумаги.

– Да, но ведь это происходило на фоне последнего случая, которым мы занялись. Речь шла о парне, хотевшем порвать с «Сынами народа». Мы догадывались, что это будет чертовски непросто. И если бы угрозы не прекратились, то мы наверняка обратились бы в полицию. Да, у нас в группе есть и полицейские, с ними можно было посоветоваться, но мы не спешили подавать заявление.

Фредрика подавила вздох. Хотелось надеяться, что в другой раз они не будут выжидать столько времени.

– Что вы имеете в виду, говоря, что угрозы прекратились? – спросил Юар, наморщив лоб. – Ведь Якоб получал сообщения буквально за несколько дней до смерти.

Агне Нильссон развел руками.

– У меня, правду сказать, нет объяснения, – ответил он. – Я разговаривал с Якобом на прошлой неделе, и никто из нас не получал новых писем с угрозами. Также и после нашего разговора мне ничего не приходило, поэтому я больше не обсуждал с ним этого. Да и сам он больше не упоминал о мейлах.

Он заерзал.

– Хотя мы мало виделись в последние десять дней. У него было запланировано много лекций, да и у меня были дела.

– Можно нам снять копии писем, которые вы получили? – попросил Юар.