Она обожает давить и настаивать на своем выборе для всех. Но сейчас она предлагает по настоящему компромиссное решение для обоих, и сама же предлагает заверить договор письменно.

Они смотрели друг на друга мучительно долго, меняясь в эмоциях от настороженности и недоверия до решимости рискнуть и – выиграть.

* * *

Аймар тяжело вздохнул, сжал кулаки, в сердцах обозвал Бансабиру редкой сукой – и подписал все копии договора.

* * *

В тот же час из числа сопровождающих Аймара трое рванули в родной чертог за поверенным законоведом.

– Что ж, таким образом, осталось лишь одно, – обронил Дайхатт, когда вернулся в комнату к Бансабире.

– Иввани?

Аймар мрачно кивнул: он все еще не видел её.

– Я послала за ней, – отозвалась танша. Перспектива оставаться наедине с обозленным Дайхаттом и терпеть его недовольное молчание совсем не прельщала, и, едва тан подписал бумаги, Шухрану было велено привести Иввани.

– Звала, сестра? – совсем скоро Иввани зашла в комнату и вздрогнула, завидев Дайхатта. Она не знала, кто перед ней, но рослый, атлетично сложенный незнакомец о черных вьющихся волосах показался невероятно привлекательным.

Аймар тоже обернулся на вошедшую гостью. Костлявая – это первое, что мог бы сказать Дайхатт о девчонке. Иввани была хорошенькой на лицо – его страхи оказались беспочвенными, и уже было видно, что когда нибудь из неё выйдет роскошная желанная женщина, в несравненных глазах которой рад будет утонуть каждый. Но сейчас… сейчас на вкус Дайхатта Иввани была слишком худая, слишком тонкокостная, недостаточно округлая и в груди, и в ягодицах, а узкие бедра вряд ли позволят ей родить полдюжины крепких ребятишек.

Тан украдкой кинул взгляд на тану Яввуз.

– Я не знала, что ты занята, – попыталась объясниться девица. – Шухран сказал…

– Я звала, Иввани, – тепло улыбнулась Бану, протягивая руку, чтобы придать сестре уверенность. – Заходи, представлю тебя.

Иввани приблизилась, храбрясь.

– Да благословит вас Кровавая Мать Сумерек, господин, – изящно поклонилась Иввани. Аймар вздернул брови и теперь открыто уставился на Бансабиру. Та только улыбнулась: не объяснять же ему, что Иввани абсолютно во всем пытается походить на высокородную родственницу.

– Иввани, моя сестра.

Девушка улыбнулась, заправив за ухо прядку распущенных, гладких, как смоляное озеро, волос.

Дайхатт, со снисходительной иронией приметив жест, кивнул:

– Да благословит и вас Мать Сумерек, танин, – он намерено подчеркнул её титул и улыбнулся ослепительной белозубой улыбкой. У Иввани заблестели глаза и заалели щеки.

Остальную часть приветствия Аймар, к удивлению Бану, взял на себя:

– Я – ваш будущий муж, Иввани.

От того, как он произнес её имя, в груди девочки сладко замерло, а потом всковырнулась и поднялась неведомая прежде нежность.

– … и тан Черного дома Аймар Дайхатт.

– Тан Дайхатт, – пролепетала Иввани, снова поклонившись, а потом, как опомнилась. – Т… тан … Дайхатт? – девочка вдруг нахмурилась, испуганно воззрилась на Бану. Всякая тень очарования слетела с её лица. – Дайхатт, Бансабира?

– Дайхатт, Иввани, – Бансабира в ответ на сестру прямо и строго, не допуская противоречий или обсуждений. Потом оглянулась на мужчину. – Аймар, не сочти оскорблением, можешь попросить у Маты прохладного молока?

Аймар понял: это не займет много времени. Двое боролись в его душе: с одной стороны, он хотел досадить Матери лагерей, что она так грязно его обманула, предала ожидания. Поэтому он обрушил весть о замужестве на Иввани, как снег на голову, чтобы хоть разок испортить планы Маленькой танши и посмотреть, как неожиданная влюбленность в глазах малолетки сменится разочарованием, сродни тому, что испытал сам.