Русса вытаращился на сестру, вздрогнув.

– Ты более не доверяешь мне свою жизнь? – с опасением, упреком и непередаваемым ужасом спросил брат.

«Мне никогда и не следовало доверять её тебе».

– Ты серьезно?!

– Ты при всех сознался, что следил за мной, Русса. Те же, кто ополчится против Гистаспа, могут ополчится и против тебя. Один из вас, по твоим словам, убил Сабира Свирепого, другой шпионил за его наследницей. Зачем тебе это, если только ты не хочешь занять мое кресло?

– Но это абсурд, Бану! – Русса вскочил на ноги, взвился, как пружина. – Я не изменник! Не изменник! Клянусь!! – он ударил себя в грудь кулаком и снова упал на колено. – Клянусь, Бану! Спроси у Серта, я ни разу не возроптал в темнице! Я никогда не подставлю под сомнение твое решение! Я верен! Как я могу предать тебя, если сорокотысячная орда слышала мою присягу?!

Бансабира вытянула вверх руку, чтобы брат помог и ей встать. Как ни посмотри, а светские ясовские привычки неотрывно стали прилипать и к ней, Бансабире Изящной.

– Русса, – позвала, когда они с бастардом оба поднялись, – язык, который хочет сказать, не удержат никакие зубы.

– Но его может сдержать голова, – не согласился бастард.

– То есть я, – улыбнулась Бану. – К сожалению, ты не понимаешь, что, когда грызутся мои подданные, я страдаю.

Русса скроил физиономию, по которой читалось, что все он прекрасно понимает, и не надо держать его за дурака, и это все вообще не причем, и ерунду Бану говорит.

– Вы оба нарушили спокойствие в танааре. Вы нарушили покой и в семье, потому что, – видя остро назревший протест, Бану мигом перекрыла возможные возражения, – да, потому что Гистасп теперь тоже часть нашей семьи, Русса. Нравится тебе или нет, он наш зять. И если я накажу одного и помилую другого – я окажусь в плену пристрастий, которые может осуждать каждый. Пойми, наконец, я – Мать лагерей. Не мать Яввузов, а Мать лагерей. Единственная моя сила – в непоколебимости армии, её преданности и дисциплине. Дисциплина армии в том, что за всякий поступок неминуемо следует или награда, или наказание. И сейчас вы оба должны быть наказаны.

– Но я твой брат, Бансабира! И, главное, я сделал это во имя твоего же блага! Как я мог и дальше закрывать глаза на то, как жестоко ты ошибаешься насчет Гистаспа, зная, какой опасностью он угрожает тебе?!

Бансабира улыбнулась, положив ладонь на братскую щеку:

– Поверь, я не ошибаюсь насчет Гистаспа. И, пожалуй, никогда не ошибалась, – с долей грусти добавила танша.

– Бансабира…

– Речь не о нем сейчас. Если на то пошло, решение сместить Гистаспа с должности генерала я приняла год назад.

– Что?

Выходит, желаемое давно у него в руке, впал в недоумение Русса, и он просто по незнанию продолжал действовать опрометчиво?

– Пост генерала займет Бирхан.

– Но Бирхан возглавляет военную академию Яввузов дольше, чем я живу!

– Поэтому он отличный военный наставник, – согласилась Бансабира. – Это далеко не то же самое, что военачальник, я понимаю. Но он отлично умеет организовать дисциплину среди огромнейшего количества ребят. Его опыт бесценен, и я надеялась, что он передаст его тебе.

Русса обомлел, вытягиваясь в лице.

– Ты серьезно, сестра?

– Это твое место, Русса. Основы искусства стратегии Бирхан все равно постиг. Его заместителем я назначу Серта – тот отлично знает меня и безупречно реагирует на приказы, отстаивая мои интересы. Подсказывая Бирхану, он сумеет довести его до совершенства в тактических решениях, или, по крайней мере, сумеет вовремя сообщить, что что то пошло не так.