– И есть только один человек, которому я доверяю, на которого полагаюсь и которого люблю, – Бансабира шевельнулась в мужских руках и обернулась к Руссе, посмотрев прямо в лицо. – Это ты. Так зачем ты все испортил? Почему сейчас, чтобы сохранить власть, я вынуждена отослать единственного человека, который никогда не сделает мне зла и всегда пригреет на груди? В котором бьется такое же, как у меня сердце и течет одинаковая с моей кровь?

– Бану! – всхлипнул Русса. Её голос, нерв, чувства – все достигли самых недр сердца.

Он не смог найти никаких слов, только крепче обнимая сестру. Поэтому слово снова взяла танша:

– Сегодня поужинаешь со мной. Потом надлежит собираться.

Русса кивнул.

– Можно я возьму с собой Раду? С ним мне, честно сказать, надежнее.

Бану улыбнулась самым краешком губ – чтобы смягчить категоричный отказ.

– Нет.

– Какова его участь? – тон сестры Русса уловил мгновенно и спросил тревожно, без иллюзий.

Бану не торопилась с ответом, указала на стол. Они принялись за еду: свежеиспеченные лепешки с творогом и зеленью, запеченное с овощами в соку мясо северного оленя, убитого вчера в зачертоговой чаще охотниками, яблоки, мед и чай. Все немного остыло. Руссе так нравилось больше – не обожжешься, а вот Бансабира любит горячую пищу – все повара чертога знали.

– Ему, как и тебе предстоит доказать мне, что он все еще может быть полезен.

– Каким образом? – уточнил бастард, отметив, что отныне речь о доверии не идет.

Бансабира набрала полную грудь воздуха, откладывая в сторону серебряную ложку для жаркого. Трудно сказать такое вслух впервые.

– Раду должен убить Этера Каамала.

Русса выронил кусок лепешки, который жевал в прикуску к мясу, и едва при этом не подавился. Но смолчал и тут же продолжил есть. Её цели – его цели. Пусть приказывает.

* * *

Русса и Маатхас встретились в полутора часах верхом от чертога. Признав друг друга, мужчины кратко разбили бивак, разделив на двоих поздний завтрак. Услышав новости, Сагромах сдержанно и вдумчиво кивнул.

– Жаль, что тебя не будет на нашей свадьбе, Русса. И Бану, я уверен, тоже жаль.

– Знаю. Поэтому прошу, – нахмурился Русса, глядя в черные глаза собеседника, – пусть она запомнит этот день как лучший. У Бану вряд ли было в жизни много хорошего. Уж стоящую свадьбу она заслужила.

– Тану заслужила больше, – улыбнулся Маатхас. – Я постараюсь дать ей все, что выше моих сил.

Интонации тана вызвали в голове Руссы смелую догадку.

– Ты был с ней? – без тени упрека осведомился бастард. Сагромах не стал увиливать.

– Был.

– Тогда женись скорее.

Маатхас ничего не ответил: всем так нравится ему указывать, что делать! Мужчины доели, и вскоре сподвижники убрали походный стол. Тан и бастард прощались, пожимая руки до локтя.

– Дорожи ею, Сагромах, – проникновенно шептал Русса на ухо будущему родичу. – Бану любит тебя.

Маатхас чуть отодвинулся, дрогнул.

– Она сама сказала? – по мальчишески спросил тан с детской наивностью в глазах.

– Вчера вечером, – ухмыльнулся в ответ Русса и отпустил танскую руку. – Будь счастлив, Сагромах.

– Будь благословен, Русса. Я намекну Бану, чтоб не задерживала тебя на границе дольше положенного. Свалишь все на помощников и вернешься сюда.

«Когда у нас появится ребенок» – додумал тан, когда бастард Сабира Свирепого отъехал на полста шагов.

* * *

Гистаспа выпустили из темницы неожиданно и безо всяких объяснений. Первым делом генерал попытался увидеться с Матерью лагерей – надо внести ясность в происходящее.