Русса уставился на сестру с изумлением: доходчиво.

– И потом, – продолжала танша, – в академии как раз взращивают «меднотелых», офицеров, рядовых, и даже женские подразделения сейчас тренируют там. Принципиально важно, чтобы все они были не только славными воинами, но и неукоснительно преданными подданными. Чувства верности и привязанности может взрастить только человек, который сам предан до глубины души, – нежно заговорила женщина, касаясь его лица.

На этих словах Русса воссиял, зацвел, как ландыш, и, ласкаясь, потерся о руку на своей щеке.

– Наконец, Раду – самый могучий из всех «меднотелых», и было бы логично, чтобы именно он возглавил их пятитысячную гвардию, главная задача которой – костьми лечь, но обезопасить мою жизнь. А малый отряд телохранителей – с ним справится и Вал. Он отлично подходит для этой должности, как знаток в должностных перестановках.

Русса смотрел на Бану с восхищением: как? Как она всегда ухитряется предусматривать все? Учитывать чужие погрешности, мотивы, чувства, достоинства? Как прилаживает к выгоде сильные стороны одних, пряча за таковыми слабости других и наоборот? Это и есть дар управителя? Или все еще дар полководца?

Русса терялся в догадках.

– Бансабира, – зашептал брат трогательно, притягивая сестру за плечи. – Это… это просто удивительно. Я с радостью приму…

– Разве я не сказала, что ты все испортил? – вдруг осадила сестра, скидывая мужские руки с плеч. Она отошла и отвернулась. – Я назначу тебя комендантом академии только после того, как твоя верность моим приказам снова будет вне сомнений.

– Но я…

– Отправляйся на границу с Раггарами. Возьми две тысячи человек, из них три сотни – «меднотелыми», и возглавь местные гарнизоны. Только когда неприятности с Золотым домом будут исчерпаны, Русса, я верну тебе достоинство, сравнимое с тем, которое ты имел, будучи командиром моей гвардии.

Действительно, сравнимое. Так уж повелось в Пурпурном танааре, что среди всей воинской орды было три человека, имевших право беспокоить тана в абсолютно любое время дня и ночи: командир «меднотелых», глава флота и комендант военной академии. Даже капитан разведки, едва ли не самого важного подразделения в любой армии, имел четкие сроки для беспокойства тана – между заходом и восходом солнца.

Русса закусил губу и приблизился к Бану со спины. Крепко крепко обнял.

– Как скажешь. Я сделаю, как ты скажешь.

Бансабира прикрыла глаза, накрыв сжимавшие её руки.

– Знаешь, в моей жизни есть несколько человек, которым я доверяю. Это Гистасп, – Русса вздрогнул, но перебивать не стал. – Это Тахбир, Ном Корабел, Рамир, Ул, Сагромах. Это Адна и даже, если подумать, Дан. Дан дурак и идиот, но он не предатель.

Бансабира слышала, как брат усмехнулся где то рядом с её ухом.

– Есть те, на кого я могу положиться – это Гистасп, – Русса вздрогнул снова и снова смолчал, – Бугут, Серт, командир моей разведки, Вал, Шухран и Раду.

Русса почувствовал, как робко шевельнулась Бансабира.

– Есть те, кого я люблю, – тихонько разоткровенничалась сестра. – Это был наш отец, это была Шавна, о которой ты ничего не знаешь, это Сагромах, и, как ни смешно, Ном Корабел, мой дед и Серт.

Русса вздохнул, плотнее сжав сестру в объятиях.

– И есть только один человек, которому я доверяю, на которого полагаюсь и которого люблю, – Бансабира шевельнулась в мужских руках и обернулась к Руссе, посмотрев прямо в лицо.