|
А если бы все таки узурпировали власть – сочли бы выскочкой, которая пытается отбить себе неположенное, и это спровоцировало бы новую волну боевых действий. Север был гол, его взяли бы налетом, а остальным до вас было бы рукой подать! Ну скажите, разве вам тогда не был нужен повод, чтобы наскоро уехать домой?! – Гистасп, наконец, взвиваясь, вытянулся в струну. – И, скажите, – он вдруг попросил, самым настоящим образом заумолял, – вы же понимаете…
Он потерял контроль над собой и просто замолчал. Понимает, кивнула Бану. Понимает, что от чудовищной необходимости выбирать между ними Гистасп поседел – просто он альбинос, и этого никто не заметил. Бансабира не смогла не улыбнуться: он восхитителен, как никто. Он самый удивительный из людей, если мог все эти годы так владеть собой и при этом так терзаться совестью. А что до отца… Гистасп все сказал правильно: она сама едва ли не теми же словами когда то объясняла это Аймару Дайхатту. – Вот потому ты и жив, – обронила танша, убедившись, что мужчина закончил. – Ты понимаешь ход моих мыслей. Ты не предавал Яввузов, но при этом остался верен мне, и я могу не опасаться, что кто нибудь из родственников переманит тебя посулами. Твои твердые принципы позволили тебе выжить. Любая последующая месть теряла смысл. К тому же, оставалось много всего, с чем я всерьез боялась не разобраться. Чужой чертог, чужие люди, не знающие меня и вряд ли жаждущие подчинения. Я бы не обошлась без опытного помощника. И, как видишь, не ошиблась, – заговорила Бану деловито. – Ты помог мне раздавить Отана и таким образом обессилить Адара, лишив надежд на танское кресло. Тем же ты помог приструнить Видарну. Теперь женился на Иттае, и это позволит мне контролировать ее, Тахбира и главное Тала. Сейчас они выглядят покладистыми, но, кто знает? Уж он то знает, нашел силы усмехнуться в душе Гистасп, не перебивая. – Даже нынешний твой поступок совсем не повлек за собой никаких серьезных осложнений, наоборот! – оживилась Бансабира. – Я нашла людей, которым скину текущую грязную работу. Русса прижмет на границе Раггаров, и так хоть раз в жизни окажется полезен, а Раду убьет Этера Каамала. Либо отмоются, либо понесут заслуженное наказание, все как нельзя лучше, не так ли? – не дожидаясь ответа, танша резюмировала. – Словом, ваша ссора оказалась как всегда вовремя. Ты вообще зачастую поступаешь ко времени. Гистасп, дослушав, окончательно сравнялся цветом лица с мрамором. Он сглотнул, заведомо предчувствуя, что услышит сейчас. – Все верно, Гистасп, – усмехнулась танша. – Я помиловала тебя… Гистасп не выдержал и зажмурился. – … из жалости к себе. Она не сводила с альбиноса глаз. Тот сжался, сцепив кулаки, стиснув зубы, боясь взглянуть правде в лицо. Вскинул голову, будто перещемило меж позвонков. Бану наблюдала с интересом и сочувствием, но иначе было нельзя: ей пережить поступок Гистаспа было ничуть не легче, чем ему на него решиться. Гистасп обязан сейчас страдать хотя бы от растоптанного достоинства. – Зато все, что ты сделал после возвращения в чертог, ты сделал правильно, Гистасп, – выдохнула женщина. – И был полезен, как никто. Даже Юдейр так не сгодился ни разу. – Стало быть, я жив только до тех пор, пока нужен? Бану посмотрела изумленно: – А что такого? Если Русса не справится на границе, я заменю его кем то еще. Если Раду убьют Каамалы, заменю его. Если я не рожу Сагромаху ребенка, он заменит меня. Если я позволю кому нибудь завоевать крепость на своих землях или не пойду отбивать её обратно, меня заменит танаар. В вопросе полезности, Гистасп, люди мало отличаются от мебели. Когда стул под тобой сломан, и ты не можешь на него сесть, разве ты не меняешь его на другой? Он смотрел на неё по настоящему открыто. – Мне казалось, я многое о вас знаю, но… вы беспримерно жестоки. |
