Оставляя сына на чужбине, над которой Гайер однажды возвеличится, Бансабира могла утешиться: наконец то. Наконец то их с Сабиром Свирепым замысел начинал сбываться.

Глава 10

Шиада поцеловала в лоб ребенка, не по годам рослого.

– Будь хорошим мальчиком, Идгар, – попросила сына. Хотя мальчишке, нареченному в честь деда, едва минуло пять, он имел рост восьмилетнего ребенка. – И послушным принцем. Обещаешь?

– Да, мама, – улыбнулся ребенок.

– И я тоже буду послушной, – сказала девочка рядом с Идгаром. Трехлетняя, не такая рослая как брат, девочка смотрела на мать удивительно ясным взором. Она была не похожа на малышку Тайрис, и потому в ней Шиада смогла со временем найти утешение потерянному много лет назад счастью.

– Конечно, радость моя, – Шиада поцеловала и её.

– А ты едешь на тот остров? – в отличие от мальчика, который по прежнему прокатывал «р», девочка все звуки говорила четко, не запинаясь. Хотя, конечно, смешные детские слова у неё были в избытке. Особенно, если учесть, что, наделенная даром всевиденья, маленькая Лиадала нередко придумывала собственные, чтобы называть вещи и людей, которых не видели другие. Никто, кроме мамы. Мама видела все то же самое, может, лишь чуточку меньше, верила всем рассказам дочери безоговорочно и потому с первых дней оставалась для малютки самым дорогим другом.

– Точно.

– Где есть такая волшебница?

– Ага, – улыбнулась Шиада, пожимая маленькие девичья ладошки.

– И там живет Богиня?

Шиада усмехнулась – светло и открыто:

– Богиня живет вот здесь, – и коснулась рукой худенькой детской груди.

– А когда я туда поеду? Ты же говорила, я смогу сама все там посмотреть?

– Ты сможешь. Однажды ты будешь заботиться обо всем том острове, а пока будь хорошей принцессой, люби папу, деда и брата, Лиадала.

– А ты? – погрустнел ребенок. – Тебя я тоже хочу любить.

Шиада не смогла ответить и просто прижала маленькое тельце к своему плечу так крепко, как смогла. Потом отстранилась от девочки и поднялась на ноги.

– Отец, – кивнула она Удгару, и они обнялись тоже.

– Я провожу тебя, – Агравейн опередил жену с прощаниями и подал руку. Шиада вложила свою, и Агравейн, подтянув Шиаду ближе, приобнял за талию.

Король и королева вышли из парадной залы, где всегда прощались: с Шиадой перед отъездом на Ангорат, с Агравейном, перед его отбытием к Ургатским племенам в степи, с ними обоими, когда королевская чета выезжала всем двором с посещением двенадцати княжеств. И как обычно всякая торжественность спала, уступив место напряжению.

Вокруг этой поездки Шиады на Ангорат было особенно много ссор. Они шли в молчании по коридорам с регулярно расставленной стражей. По твердости пальцев на талии и поверх ладони, Шиада без всяких жреческих умений понимала, насколько Агравейн зол и обижен. Чтобы рождение Лиадалы не стало поводом для сплетен, он раз за разом ездил на Ангорат с ней и в роковую ночь очередного летнего солнцестояния почти собственноручно отдавал Шиаду Артмаэлю. С тех пор он все сердцем, до горячности возненавидел обоих. И вместе с тем, не мог отказаться от Шиады несмотря ни на что.

Ребенок, зачатый якобы королем и королевой на Ангорате в Нэлейм, мгновенно был признан священным, и Агравейн принял девочку, как свою. Девчушка была хорошенькой, смышленой, и не знала никакого другого отца, кроме короля Архона. Она с чистым сердцем подходила к Агравейну, раскрывая ручки в крохотном объятии, забиралась к нему на руки или на колени. А раньше, когда едва едва начинала ходить, с широкой и почти беззубой улыбкой Лиадала нетвердо перебирала ножками по направлению к огромному мужчине, который, проникшись, сгибал разгибал пальцы в призывающем жесте.