Когда обряд иссяк, Шиада смогла подойти и поздороваться со всеми, кого увидела в начале встречи, но не могла поприветствовать должным образом.

Сайдр, верховный друид с не первой проседью, обнял жрицу тепло. Так странно, думала Шиада. Ей всегда казалось, что Сайдр, которого прочили в друиды, когда её самой еще и на свете не было, одного с ней поколения. Но ведь на деле он почти одного возраста с её первым мужем, Берадом Лигаром.

О последнем Шиада вспоминала иногда – чаще всего в день поминания Тайрис, но иногда и просто так. Когда вспоминала о дочери, когда приносили вести о болезнях в стране, когда Агравейн впадал в безумство ревности.

А вот и Гленн, приметила жрица и на этот раз сама широко раскрыла объятия:

– Светел твой день, новый глава храма Илланы, – улыбнулась она сердечно. – Как ты?

– Необычно, – честно признался друид.

Из за спины Шиады приблизилась Нелла.

– Поскольку никаких новых дел Вторая среди жриц более не поручала охраняющему брату, я сочла возможным выдвинуть его в числе претендентов на руководство храмом после кончины предыдущей главы.

– И как видишь, кому то пришло в голову, что я справлюсь с храмом жизни, – Гленн развел руки. Шиада засмеялась глазами: справишься.

«Ну, поскольку больше нет никого, кто ждал бы меня в Этане, мое место и впрямь здесь», – грустно поведал Гленн.

«Здесь место всех жрецов, – отозвалась Вторая среди жриц. – И всех, кто слишком много страдал от людей».

– Шиада? – позвал мужской голос из за спины храмовницы. Нелла оглянулась, и Растаг тут же спросил:

– Позволите?

Нелла отступила на шаг, пропуская мужчину вперед.

– Праматерь, Шиада, – выпалил Растаг, заключая сестру в объятия. – Я пять лет с тобой не говорил!

– Но ведь виделся каждую осень, так что не жалуйся, – усмехнулась женщина.

– Да да, ворчи, милая, – посмеялся Растаг, растирая загрубевшими ладонями сестринскую спину. – Ну, все хотел спросить эти годы: каково это, быть королевой?

Шиада, чуть отстранившись, приобрела растерянный вид:

– Честно сказать, не очень себе представляю, – призналась она.

Растаг изумился, но с казать ничего не успел.

– Ну ладно, – вмешалась Нелла. – У вас еще будет время. Идем, Шиада. Надо поговорить.

Они вышли из центра рощи и двинулись по тропам к домику храмовницы. Мужчины позади в едином движении поклонились вслед.

Уединившись, храмовница перво наперво расспросила у преемницы о состоянии дел в Аэлантисе, в Архоне. Спросила, известно ли Шиаде что о судьбе Тройда и Иландара. В отличие от первых вопросов, на последний у Шиады ответы были скупые и обрывочные.

– Айхас передавала кое какие вести из переписки с отцом, – сказала Нелла, выслушав Шиаду. – Тоже мало сведений, но, кажется, что то идет на лад. Радует хотя бы, что христиане снова перестали убивать друг друга по всем углам. Или хотя бы по некоторым.

– Иландар платит дань Архону. Им сейчас не до войны: мне кажется, теперь иландарцы засевают столько, сколько никогда прежде.

– Вполне возможно, – Нелла придирчиво ощупала взглядом жрицу. – Не сожалеешь?

– О судьбе страны? Нет. Все, что меня с ней связывало, давно мертво: мать, отец, Тайрис. Единственное, что я должна была сделать там – привезти Растага на Ангорат. Остальное оказалось лишено всякого смысла.

– Многое на расстояние видится иначе, не так ли? – Нелла очевидно не ждала ответа, и Шиада промолчала.

– Когда обет молчания для Растага закончился, первое, что он спросил у меня – что происходит с его семьей. С герцогами Мэинтар. У меня не нашлось ответа тогда и нет его теперь.