– Я буду рада тебе, когда бы ты ни пожелал меня видеть, Гленн, – улыбнулась храмовница. – Остров приветствует своего жреца.

Гленн поднялся, склонился в жреческом почтении перед Первой среди жриц и простился:

– Светел твой день.

Оставшись наедине с Артмаэлем, Нелла прикрыла глаза и откинулась на высокую спинку кресла. Артмаэль пришел по делу, как всегда. По велению службы Кровавой Шиаде, как глава Её сумеречной чащи. Вот уж кто никогда не сбивался с пути, подумала Нелла. Даже в самой черной из теней. Может, в этом весь смысл? В том, что, когда служишь Той на чьих руках Ужас, привыкаешь вглядываться в тьму и более не страшишься её? Не пытаешься спрятаться? Не нуждаешься в напоминаниях о ней, чтобы снова обрести веру в свет?

Нелла открыла глаза и перевела взор на друида. Слышал. Он давно уже её слышит. Вон как сидит, улыбается.

Пожалуй, он был бы лучшим верховным друидом, чем Сайдр. Но, увы.

* * *

Растерянный Растаг пожаловал к храмовнице только к вечеру. Помятый от сна, хмурый – от обстоятельств. Нелла плавным жестом пригласила племянника сесть – разговор предстоит не из простых. Ох, и свалила на неё Шиада обязанность!

То, что в его невольном переезде виновата сестра, Растаг уяснил кое как. Ему было трудно осознать перемещение из Мэинтара на Ангорат, как акт спасения – ведь, выходит, именно Шиада инициировала те нападения скахир на крепости родни!

Скахиры нападали без всякого участия со стороны Шиады, отговаривала храмовница. Просто сестра и Гленн сумели так воспользоваться обстоятельствами, чтобы спасти хотя бы Растага. Молодой мужчина в ответ только поджимал губы. А о смерти его семьи смолчать Ронелиха тоже она надоумила?

Любое участие сестры во всем происходящем, будь то атаки или укрывательство, тайное венчание с архонцем и прочее, выглядело в глазах Растага сущим предательством. Работенка предстоит даже более сложная, чем Нелла ожидала. Неужели, Шиада и впрямь надеется сделать что то из этого парня?

Устав от обвинений в адрес Ангората, жриц и Шиады, Нелла, наконец, спросила в ответ: а почему, узнав, что герцог Лигар запер жену в замке и никого не подпускает к ней, братья, раз уж они так ценили дружбу сестры, не кинулись помогать?

– Скахиры! – тут же ответствовал Растаг, подавшись вперед.

– Скахиры? – перебила Нелла. – Спроси у вождей скахиров, что случается, когда любой из членов их рода попадает в плен? – храмовница усмехнулась. – Обычаи этих племен гораздо более человеческие, чем вам представляется в Иландаре. Вы же просто никогда не пытались их понять.

Растаг едва ли мог что то возразить на это, так что ухватился за знакомые аргументы:

– Шиада не была в плену!

– Верно, – примирительно отозвалась Нелла. – Она была в изгнании. Но ты здесь не для того, чтобы рассуждать о судьбе сестры.

– Тогда зачем?! – взмолился Растаг.

– Чтобы встать на путь, назначенный тебе Праматерью, – с достоинством отозвалась жрица. – Постичь мудрость, обрести силы Её Сына и стать друидом.

– Что? Вы сами слышите, что говорите?

Растаг не мог знать почтение к Нелле хотя бы потому, что в сознательном возрасте видел её всего однажды, и представлена она была как далекая и таинственная госпожа, по какому то чудесному стечению обстоятельств оказавшаяся сестрой его покойной родительницы.

Неллу, впрочем, нисколько не смущало поведение родича. Шиаде она была почти матерью, чего не смогла сделать даже для собственных сыновей, не говоря о более дальних родичах.

– Предначертание судьбы оправдывает все.