Нелла раскрыла объятия:

– Но пока моих сил хватает, чтобы обнять сына. По крайней мере того, который у меня еще есть. И, – обернулась храмовница следом к Растагу, – племянника я тоже рада приветствовать.

Растаг её радушие не воспринял и принялся бунтовать:

– Никакой я вам не племянник! Что происходит? Зачем мы здесь?! – он оглянулся на Гленна. Нелла глянула на жрицу, та послушно вышла.

– Шиада, – ответствовал Гленн, – повелела мне доставить тебя на Ангорат, и я доставил. Дальше – не моя забота.

– Ну как не твоя, – усмехнулась Нелла. – Она хочет сделать из него друида или хотя бы подобие такового, насколько возможно. Так что, думаю, тебе придется взять покровительство над Раста…

– Так это Шиада виновата, что я здесь? Где она?! Я хочу лично поговорить с сестрой! Это очень скверная выходка!

Гленн хмыкнул, но ответила Растагу Нелла.

– Шиада в Аэлантисе, и вряд ли вернется скоро. С недавних пор, он королева Архона.

Растаг побелел.

– В каком смысле? – перевел глаза на Гленна. – То есть сплетни, которые мы слышали в дороге, были не … не… – Растаг никак не мог подобрать слов.

– Не сплетнями, – помог Артмаэль.

– Но… мы думали… просто Берад … её муж… – Растаг запутался, – её первый муж, по прежнему утверждает, что Шиада его жена.

Нелла посмотрела на Растага с печалью.

– Тебе многое непонятно и многое сейчас претит. Не вини Гленна за молчаливость – он не тот, кто должен был рассказать и объяснить тебе, что к чему.

– Я пытался ему это объяснить, – буркнул Гленн, не удержавшись. Но храмовница проигнорировала, приблизившись к племяннику.

– Перво наперво, – обратилась Нелла, – тебе надо поесть и выспаться. Потом, как только будешь готов, любая из жриц проводит тебя ко мне, и мы обстоятельно поговорим.

Растага перспектива не увлекала и следовать ей он не торопился. Однако Нелла была настойчива, и вскоре Эльма, жрица, ожидавшая у входной двери, проводила Растага в убежище для друидов, сдав на попечение настоятеля.

– От него что то осталось? – спросила Нелла, присаживаясь, как только Растаг покинул их.

Гленн качнул головой:

– Сколько я не пытаюсь понять и увидеть, не вижу даже захоронения.

Нелла ничего не ответила. Сыновья никогда не были ей по настоящему близки, особенно Тирант. Он был отнят от груди матери сразу – храмовница не может распалять внимание и силы на мальчиков, тем более не пригодных для служения Праматери – взращен кормилицей, воспитан Хорнтеллом. С Гленном эти двое сдружились в редкие визиты Клиона с Тирантом на остров, а потом как то и сделались неразлучны. Именно благодаря тому, что Тирант всюду таскался за старшим братом, он и стал храмовнице дороже, чем ему полагалось быть.

– Тебе тоже нужно отдохнуть, – женщина проницательно ощупала сына взглядом.

Так странно, размышляла Нелла. Гленн наверняка знает, что именно Шиада приложила руку к смерти Линетты, но тем не менее, подчинился её слову. Знает, что именно она, Нелла, столько лет стояла между ними – и тоже более не дерзит. Когда у богов не остается другого выбора, чтобы сохранить в человеческом сердце веру, Они избирают отчаяние.

И, страдая, отчаявшиеся держатся за то единственное, что, изменяясь, не исчезает никогда. В стражбе особенно нужен якорь.

Нелла посмотрела на сына. Разве сама она так уж всегда была тверда в вере? Разве не было бессчетных ночей сомнений, когда, вздохнув, в её комнату заходил друид Таланар и, положив руки на плечи, убеждал не сдаваться?

– Я буду рада тебе, когда бы ты ни пожелал меня видеть, Гленн, – улыбнулась храмовница.