|
Рыбин, уже одетый, туго подпоясанный, сказал Ефиму: -- Едем, пора! -- Вот, почитаю я! -- воскликнул Ефим, указывая на книги и широко улыбаясь. Когда они ушли, Павел оживленно воскликнул, обращаясь к Андрею: -- Видел чертей?.. -- Да-а! -- медленно протянул хохол. -- Как тучи... -- Михайло-то? -- воскликнула мать. -- Будто и не жил па фабрике, совсем мужиком стал! И какой страшный! -- Жаль, не было тебя! -- сказал Павел Андрею, который хмуро смотрел в свой стакан чая, сидя у стола. -- Вот посмотрел бы ты на игру сердца, -- ты все о сердце говоришь! Тут Рыбин таких паров нагнал, -- опрокинул меня, задавил!.. Я ему и возражать но мог. Сколько в нем недоверия к людям, и как он их дешево ценит! Верно говорит мать -- страшную силу несет в себе этот человек!.. -- Это я видел! -- угрюмо сказал хохол. -- Отравили людей! Когда они поднимутся -- они будут все опрокидывать подряд! Им нужно голую землю, -- и они оголят ее, все сорвут! Он говорил медленно, и было видно, что думает о другом. Мать осторожно дотронулась до него. -- Ты бы встряхнулся, Андрюша! -- Подождите, ненько, родная моя! -- тихо и ласково попросил хохол. И вдруг, возбуждаясь, он заговорил, ударив рукой по столу: -- Да, Павел, мужик обнажит землю себе, если он встанет на ноги! Как после чумы -- он все пожгет, чтобы все следы обид своих пеплом развеять... -- А потом встанет нам на дороге! -- тихо заметил Павел. -- Наше дело -- не допустить этого! Наше дело, Павел, сдержать его! Мы к нему всех ближе, -- нам он поверит, за нами пойдет! -- Знаешь, Рыбин предлагает нам издавать газету для деревни! -- сообщил Павел. -- И -- надо! Павел усмехнулся и сказал: -- Обидно мне, что я не поспорил с ним! Хохол, потирая голову, спокойно заметил: -- Еще поспорим! Ты играй на своей сопелке -- у кого ноги в землю не вросли, те под твою музыку танцевать будут! Рыбин верно сказал -- мы под собой земли не чувствуем, да и не должны, потому на нас и положено раскачать ее. Покачнем раз -- люди оторвутся, покачнем два -- и еще! Мать, усмехаясь, молвила: -- Для тебя, Андрюша, все просто! -- Ну да! -- сказал хохол. -- Просто! Как жизнь! Через несколько минут он сказал: -- Я пойду в поле, похожу... -- После бани-то? Ветрено, продует тебя! -- предупредила мать. -- Вот и надо, чтобы продуло! -- ответил он. -- Смотри, простудишься! -- ласково сказал Павел. -- Лучше ляг. -- Нет, я пойду! И, одевшись, молча ушел... -- Тяжело ему! -- заметила мать, вздохнув. -- Знаешь что, -- сказал ей Павел, -- хорошо ты сделала, что после этого стала с ним на ты говорить! Она, удивленно взглянув на него, ответила: -- Да я и не заметила, как это вышло! Он для меня такой близкий стал, -- и не знаю, как сказать! -- Хорошее у тебя сердце, мать! -- тихо проговорил Павел. |
