— Они пытались у нас узнать, что мы знаем о каком-то ключе, — хриплым, уставшим и полным душевной боли голосом, зачем-то уточнил Огланов. — Сперва пытали меня. Потом решили поменять тактику. Я ведь ничего не знаю. Так им, ублюдкам, и говорил — не знаю ничего. А они все продолжали. И в какой-то момент переключились на неё. Думали, что я расскажу, если они заставят смотреть. А мне ведь нечего им сказать было… я же вообще искал подельников Иригова, а не вот это все… И ведь…

Он не договорил. Парела легонько ударила посохом о землю и над лицами Огланова и его помощницы ненадолго возник силуэт простого, женского платка. Тот прикрыл им глаза и оба уснули глубоким, спокойным сном. Хотя помощница и так спала. Или же находилась в состоянии шока.

Никто и слова не сказал подчиненной Мшистого. То, что говорил Огланов могло относиться к расследованию отдела капитана Пнева, а значит попадало под секретность.

— Сейчас немного потрясет, но у меня не осталось накопителей, чтобы обеспечить мягкий переход, — подал голос вышедший вперед Мшистый.

И прежде, чем кто-либо успел спросить у майора, что тот имел ввиду, Мшистый уже ударил посохом о землю. Под ногами каждого из присутствующих закружился белый вихрь, а следующим мгновением их оторвало от пола. По ушам как кувалдой врезали, а желудок сделал сальто. Арду даже на мгновение показалось, что он потеряет из-за рывка сознание. И, кажется, именно такая участь постигла Клементия, мешком рухнувшего в объятья несущего их по трубе вихря.

Металлическая крышка, накрывавшая вход, лопнула перетянутой пленкой и они, наконец, оказались на свободе.

* * *

Урский с Эрнсоном бережно положили израненных сыщика и его помощницу на пассажирские сидения, укрыли пледами и закрыли двери.

Милар, разумеется, курил. Парела читала нотации Клементию, который лишь немного трясся и качался из стороны в сторону. Сложно было понятно, что напугало его больше — поместье со всеми подземными ужасами, или же обещание Мшистого о полигоне.

Кстати, сам майор, помня свое обещание, подошел к Милару. В изорванной одежде, но с выражением лица человека, который не просто считает, а знает, что он находится на каком-то другой ступени невидимой лестницы, нежели все окружающие.

Порой так же выглядел и Аверский, но только когда разговаривал с кем-то, кто был ему неприятен.

К примеру — с капитаном Пневым.

— Ты хотел поговорить со мной кап…

Кулак Милара врезался в невидимую преграду, возникшую в нескольких сантиметрах от лица Мшистого.

— Уважаю твою отвагу, капитан, — майор посохом опустил онемевшую руку капитана вниз. Ни Урский, ни Эрнсон, при этом, оружия не обнажали. — Но даже если бы ты успел, то я бы просто написал рапорт. Или ты давно на комиссии не бывал?

— Рапорт? — прищурился Милар, потиравший плечо. — Ты о том рапорте, который я утром подам Полковнику, где подробно укажу, как ты рисковал нашими жизнями ради своего дурацкого соперничества с Аверским, да примут его Вечные Ангелы?

Мшистый только пожал плечами.

— А доказательства у тебя есть, дознаватель? — ровным, в чем-то даже дружелюбным тоном, спросил майор.

Действительно странный, двуликий человек.

Ардан лишний раз убеждался в том, что «обычных» Плащей он, скорее всего, не встретит.

— Ты знал куда нам идти, а значит обладал способом выяснить направление, и чтобы Мшистый, известный военный маг, — последние слова Милар произнес с неприкрытым сарказмом. — не заметил ловушку? И, тем более, когда мы упали вниз, то никто не пострадал именно благодаря твоей магии. А значит ты мог и остановить падение.

Мшистый, сохраняя маску безразличия, несколько раз резко сдвинул мыски туфель, издавая ими ритмичные щелчки.