– Это и странно! – вскричал гном. – Это и непонятно! Одно из двух: либо наш дакини – великий и опасный маг, сумевший подчинить себе творения Моргана Мэгана, либо же он сам принадлежит к Народу! И то и другое одинаково опасно, согласись, величайшая.

    – Да, ты прав, Лоэгайрэ. Как это я раньше не ценила твою мудрость?

    – За недостатком времени задуматься о ней, мудрейшая. Я счастлив, что ты нашла час на это занятие.

    Медовые глаза богини сияли от удовольствия. Правительница и гном сидели на берегу неторопливого потока, созданного Мэганом в грустный час, и природа вокруг них казалась печальной и задумчивой.

    – Говори дальше, Лоэгайрэ. Твоя богиня довольна тобой.

    – Боюсь, что на сем довольство моей богини завершится, – сказал Лоэгайрэ. – Такова цель этого презренного дакини, вторгшегося в лес Аррой: он хочет переправиться по Городищенской Лаве и извести злобного и сладострастного дракона, который сидит в своей пещере на озере Лох Бел Драгон, что означает «Озеро Драконьей Пасти», и ждет, когда к нему приведут на… гм… съедение молодую и невинную девицу.

    – Что?! – Боанн резко повернулась к своему осведомителю. – Этот безумец, этот кощунственный преступник решил нарушить мой запрет?

    – Более того, величайшая, он его нарушит, ибо публично поклялся при распитии обетной чаши на пиру в замке Теленна Гвада, что уничтожит злобное чудовище.

    – Дал обет? Да как он посмел!.. – Боанн задыхалась от злости. – Я запретила! ЗАПРЕТИЛА! Это было мое повеление, известное всем!

    – Да, но для этих дакини божеские законы не писаны, – сокрушенно сказал Лоэгайрэ и покосился на Боанн: лицо богини пылало, она сжимала кулаки и раздувала ноздри.

    – Он поплатится за свою наглость! – твердо сказала Боанн.

    – Несомненно, несомненно, – сказал Лоэгайрэ. – Ведь дракон сожрет его без всякого сожаления.

    Боанн метнула на гнома гневный взгляд:

    – Дракон? Да этот безумец, твой дакини, даже не попадет за реку! Неужели ты думаешь, что мои верные слуги допустят, чтобы какой-то грязный бродяга со своими приспешниками нарушал мои запреты? Неужели ты полагаешь, что Боанн позволит развязать новую войну с племенем драконов? О мой бедный народ! Сколько слез я пролила во время последних битв с драконами, когда в кровавых боях полег цвет народа троллей!

    Она воздела к нему свои прекрасные руки. Лоэгайрэ залюбовался безукоризненной позой, в которой застыла богиня. Постояв так несколько секунд, Боанн вдруг успокоилась и деловито спросила:

    – Как на твой взгляд, Лоэгайрэ, у него есть шансы перебраться за Городищенскую Лаву?

    – Очень небольшие, – сказал Лоэгайрэ. – Об этом я и хотел поговорить с тобой, о богиня. Может быть, отменишь запрет? Пусть они попытаются прикончить злодея-дракона. Кто знает, вдруг им удастся нагнать страху на народ драконов? Ты же знаешь, о Боанн, что поедание девиц весьма непохвально, а с нашего берега еще не поступало никаких акций протеста.

    – Поедание девиц непохвально, – согласилась Боанн, – но куда менее похвально развязывание войн. Нет, лучше обойтись компромиссом. Лучше одна девица в год, чем тысяча мужей в один день. Так рассудил мой великий ум. Ты возражаешь ему, Лоэгайрэ?

    – Помилуй меня от подобной глупости! Конечно, я не возражаю.