Боанн грозно нахмурилась:

    – Шанс на успех? Что ты имеешь в виду? На какую предательскую сделку толкнула тебя твоя гномья алчность, Лоэгайрэ?

    – Я… видишь ли, премудрая и украшенная множеством иных добродетелей повелительница… я обменял на один очень ценный и старинный арбалет, произведение древних гномов, одну старую и ржавую железку… словом, один меч… Тот, легендарный. Который называют Секач. Он хранился у меня многие годы, пока…

    Вот тут-то Боанн и утратила всю свою величавость. Ее лицо пошло красными пятнами от гнева, она завизжала, топая ногами:

    – Как ты посмел отдать Секач какому-то грязному дакини? Как у тебя поднялась рука передать священное оружие гнусному чужестранцу? Я сотру тебя в порошок! Я уничтожу тебя и твое племя! Как у тебя повернулся язык признаться мне в подобном клятвопреступлении?

    Посмотрев на бушующую богиню исподлобья, гном дождался паузы в потоке ее угроз и вставил:

    – Я хочу обратить внимание светлейшей Боанн на то, что меч дает дакини право называться героем, а не безрассудным самоубийцей. Любой скажет тебе, что Лоэгайрэ – один из вернейших твоих слуг. Поверь мне, досточтимая, я действовал в интересах нашего дела. Драконов надо припугнуть.

    – Я не хочу больше жертв! – скорбно произнесла Боанн. – Я хочу уничтожить драконье племя так, чтобы с нашей стороны не было потерь.

    – Их не будет, – заверил Лоэгайрэ. – Все сделает за нас этот чокнутый дакини с его гордостью и глупой жаждой подвигов. Нам нужно только беспрепятственно пропустить его за реку.

    – Этого не будет, – твердо сказала Боанн. – Мои люди остановят его. Я не собираюсь отменять своих приказов.

    – Как тебе угодно, – вздохнул гном.

    – А тебя, – величаво добавила богиня, – я, пожалуй, закую в кандалы.

    – Нет! – завопил Лоэгайрэ и подскочил. – За что?! Я вернейший из твоих верноподданных!

    – Ты посмел отдать священный меч в руки неверного.

    – Да, но кто знает, какой смысл вложили в руны Секача древние гномы? Меня давно терзало желание проверить это. Не мог же я сам взять в руки такое тяжелое оружие и, рискуя собственной жизнью, раскрыть сию тайну на практике?

    – Почему бы и нет? – высокомерно поинтересовалась Боанн.

    – Зачем, когда так кстати подвернулся герой? Он для того и странствующий рыцарь, чтобы ставить подобные опыты на себе. И ему приятно, и окружающим несомненная польза.

    – Я не вполне понимаю тебя. О каких тайнах меча ты говоришь? Меч назван Секачом потому, что обладает свойством останавливать ядовитую кровь дракона после того, как отрублена одна из голов чудовища.

    – Я не хочу ни в коей мере умалять достоинств и познаний великой Боанн в том, что касается древней истории мира Аррой, – осторожно заметил гном, – но легенда говорит немного иначе. На мече написано рунами: «Рассекаю то, что подлежит рассечению». Там не указано, ЧТО ИМЕННО «подлежит рассечению». Вполне возможно, что драконьи головы здесь ни при чем…

    Глава седьмая

    Много миль сближались два потока, река Боанн и великая река Адунн, не спеша соединиться, так что, разделенные узкой косой всего в полмили шириной, на протяжении четырех или пяти дней пути они текли совсем близко друг от друга.