– И кто их? – спросил Митька, который был среди них заводилой, когда волна ахов и восторженных восклицаний стихла.

– Выясняю. А вы мне пока вот что скажите…

Двое приятелей Плескова смешались, для них внове было, что кто-то из взрослых не только их мнения спрашивает, но ещё и предлагает про других взрослых гадости говорить, и плевать, что правду: за неё точно так же влетало, если под руку ляпнуть. А вот Митька, привычный к расспросам «дядь Сидора», разговорился охотно.

Ничего жуткого про Верхова не вспомнили, хотя и старались. В детских рассказах тот выходил не похожим на памятник идеальной версии себя с лёгкой патиной мелких недостатков и не сказочным идолищем поганым, а обычным живым человеком. Класс Плескова познакомился с ним только в этом году, но мнение составить уже сумел, и для них Эдуард Олегович был занудным и невнимательным, довольно неаккуратным и немного ленивым, но – интересным. Иногда показывал фокусы, как они называли простенькие физические и химические опыты, иногда здорово рассказывал, к мелочам не придирался и за уши не таскал.

– Что, даже когда вы ему шуточки устроили? – усмехнулся Березин.

– Да что вы, дядь Сидор, мы ничего такого! – праведно возмутился Митя. – Если чего и было, не мы! Что мы, дураки, что ли? У его там дополна всяких стекляшек, а ну как яд внутри? Буквы страшные, ненашинские, ничего не понятно…

– Что, залезли и ничего не взяли? – продолжил поддразнивать Сидор.

– Не, мы так только, глянули, – заверил Плесков.

– И замок не ломали?

– Да чего его ломать, там пальцем открыть можно! Ой… – смутился Ваня, казавшийся самым тихим из всех, этакий белокурый худенький ангелочек.

– Но мы не открывали! – поспешил защитить приятеля Митька. – Вершок и сам дверь часто закрыть забывает! Честное слово!

– Я только шарик стеклянный забрал, – застенчиво признался Ваня. – Он там на полу валялся ненужный. Красивый. Он у меня дома. Вы заберёте? – спросил он тоскливо.

– Да оставь себе, не думаю, что он кому-то очень нужен, – разрешил Березин, отчего ребёнок просиял. – А как Верхов с другими учителями ладит?

Вот в этом мнение мальчишек с директорским совпадало: если Верхов с кем и ссорился, они ничего такого не замечали. Но это было ожидаемо, вряд ли кто-то из учителей был настолько несдержан, чтобы выяснять отношения при воспитанниках, а чего-то более тонкого они могли и не понять: смышлёные, внимательные, но всё-таки дети.

– А я видел, как он Ведьму в углу зажимал! – опять вставил свои пять копеек Ваня, который до сих пор только слушал друзей.

– А Ведьма – это?

– Алл Николавна Сиротина, учителька по русскому, – пояснил Миша, третий из маленькой банды, и Сидор её наконец вспомнил: Сиротина увлекалась травами, часто собирала их, ягоды и грибы в тундре, а ещё была медно-рыжей – действительно, настоящая ведьма. Замужняя, к слову.

– Да он же с Коровой! А с Ведьмой – директор!

– А я видел!

– Не спорьте. Кто такая Корова?

– Удальцова, – сказал Митя.

– А почему Корова? – растерялся Березин.

– Ну у неё эти… Как их… – Михаил шмыгнул носом и выразительно показал обеими руками большую женскую грудь. – Это её Ведьма так называет.

Слово за слово, и ученики поделились не только кличками своих учителей, но и предположениями об очень запутанных личных отношениях.