– Да-да, ты права, – забормотал Фигуркин, по-прежнему оставаясь на коленях. – Во всем права… Я идиот, кретин – это правда. Я полное ничтожество… Я знаю, ты именно так считаешь. И это тоже правда… Но я действительно люблю тебя…

– Заткни пасть! – отчеканила я. – Говоришь о какой-то любви после той гнусности, которую только что сделал.

– Да я ведь еще ничего не сделал! – попытался оправдаться он.

– Ты пытался заставить меня переспать с тобой, дерьмо!

– Пытался, – покорно согласился Фигуркин. – Но ведь не заставил же.

– Еще бы это у тебя получилось… – усмехнулась я.

– Ну вот видишь, вот видишь! – сразу зацепился за мои слова Фигуркин. – У меня и не могло получиться тебя заставить! Никак не могло!

– Если ты это понимал, зачем же…

– Понадеялся на авось! – перебивая, выдал он очередную глупость.

Помимо моей воли вся моя ненависть к нему угасала на глазах. Ну действительно, как можно ненавидеть настолько убогого персонажа?

– Только тебе могла прийти в голову подобная глупость, – вздохнула я.

– Понимаешь, это все Нестор! – стал оправдываться Фигуркин. – Он уверял меня, что все получится… Что если я скажу, что он – это Устин, то милиция мне обязательно поверит.

– Да, это как-то странно, – вслух подумала я. – Носов – не такой уж идиот… Или, может, тюрьма на него так повлияла, и он теперь хватается за соломинку, лишь бы получить хоть самый призрачный шанс на то, что его могут отпустить.

– Да-да! – сразу закивал Фигуркин. – Наверняка так и есть! А меня он просто с панталыку этим сбил, потому что я и впрямь дурак последний.

– Ну ладно, хватит, – поморщилась я. – Закончим на сегодня с самокритикой.

– Но ты же никому про это не расскажешь? – унизительно стал молить Фигуркин. – Не нажалуешься на меня? Не пойдешь в милицию?

– Нет, нет, – брезгливо ответила я. – Успокойся.

– Может, я могу что-то для тебя сделать? – заискивающе спросил Фигуркин. Он по-прежнему не решался подняться с колен.

– Можешь, – сказала я.

– Я слушаю, – покорно отозвался он.

– Во-первых, встань с колен! – приказала я. Он немедленно подчинился. – Во-вторых, расскажи мне по порядку, как именно и о чем просил тебя Носов.

– Конечно, конечно, – закивал Фигуркин. – Да, дело было так… В общем, как я уже сказал, я пришел к нему из чистого любопытства. От нечего, что называется, делать. Его вывели ко мне – и я с первых секунд нашего разговора заметил, что он ведет себя до крайности странно… Правда, потом я сообразил, что он, видно, делал это из-за того, что рядом присутствовал надзиратель – или как их там называют… И вот он перед ним притворялся. Короче, Нестор вел себя так, словно он – наш Устин!

– Та-ак, – протянула я.

Фигуркин продолжал:

– Его первые слова, обращенные ко мне, были: «Фридрих, привет, ты не представляешь, как я рад тебя видеть!» Я вяло поздоровался с ним, а он тут же: «Понимаешь, мне не верят, что я – это я! Считают, что я – ты только представь себе! – Носов! А все из-за этой стервы Аллы! Представляешь, Фридрих, она оказалась самой настоящей стервой – я до сих пор не могу прийти в себя!» – Тут Фигуркин с виноватым видом вздохнул: – Извини, Алла, но я просто передаю наш разговор.