|
А вот о мерзавце Носове мне уже стало удаваться практически не вспоминать. Но сегодня с утра позвонил следователь – и напомнил мне о нем. Более того – вынудил меня прийти к ним в милицию и битый час разговаривать о пресловутом Носове. И ладно бы еще я разговаривала с ним, с Всеволодом Савельевичем, так ведь нет же. Всеволод Савельевич только пригласил меня по телефону. Конечно, сперва миллион раз извинился, напомнил, что до суда обещал меня не беспокоить, но сказал, что обстоятельства, к несчастью, изменились… А потом и вовсе ошарашил меня:
– Понимаете, Алла Вадимовна, сейчас дело идет к тому, что суда, может быть, и вовсе не будет… – То есть как? – не поняла и не поверила я. – Не будет суда над Носовым?! – Возможно, – с явным сожалением подтвердил следователь. – Понимаете, возникла версия, что Носов – безумный человек, больной. А больных, как известно, судить нельзя. – А что же с ними… можно? – машинально спросила я. – Их отправляют на принудительное лечение, – пояснил Всеволод Савельевич. – В психиатрическую клинику. Конечно, условия там в каком-то смысле еще хуже, чем в тюрьме, но зато там преступник может задержаться не так надолго… Если он, например, станет выздоравливать, то его рано или поздно придется выпустить. – Хотите сказать, Носов может скоро оказаться на свободе? – в ужасе спросила я. – Не скоро, – ответил следователь. – В любом случае не скоро. Но все-таки может… Теперь, Алла Вадимовна, вы, надеюсь, понимаете, что я не мог к вам не обратиться. Вы должны поговорить с нашим психиатром – и, быть может, с вашей помощью удастся разоблачить симулянта Носова. Потому что я, например, не сомневаюсь, что он всего лишь ловко притворяется психически больным, поскольку прекрасно понимает, что здоровому человеку, совершившему то, что совершил он, уготована только одна участь – смертная казнь. Я тогда подумала: ну, раз уж следователь понимает, что Носов – притворщик, то я как свидетельница запросто склоню к данной версии и их психиатра. К сожалению, я ошиблась. Этот эскулап оказался крепким орешком. Его зовут Филипп Филиппович – и он выглядит именно так, как можно заранее представить себе психиатра. В очках с толстыми стеклами, с несколько длинными и несколько взъерошенными волосами, с уверенной речью человека, у которого нет сомнений в том, что он гораздо лучше всех остальных разбирается в жизни. Ну и, конечно, кое в чем он выглядит неотличимым от своих пациентов (хотя я их, к счастью, не видела). В общем, полный набор характеристик персонажа, от которого хочется бежать подальше уже после пяти минут общения. Я же вынуждена была общаться с ним целый час. Начал разговор Филипп Филиппович очень деловито. Он сразу сказал мне: – Я в курсе всех ваших показаний, так что опустим то, о чем вы рассказывали следователю. Перейдем к другому вопросу. Скажите, Нестор Носов когда-либо на вашей памяти проявлял признаки психически больного человека? То есть такого, какого в повседневной жизни могли бы назвать ненормальным? – Я понимаю, что такое «психически больной», – немного нервно подчеркнула я. – А про Носова могу сказать только следующее: это абсолютно здоровая сволочь. Уж простите мне мою женскую прямоту. Психиатр предпочел никак не отреагировать на сквозившую в моем ответе иронию, а только негромко воскликнул: – Ага! Абсолютно, говорите, здоровый… Однако вот тут, – он углубился в лежащие перед ним бумаги, – вы называете Носова два раза «ненормальным», три раза «психом» и еще по разу «сумасшедшим», «безумным» и «спятившим»… А вот «психически больным», кстати, ни разу, – как бы мимоходом заметил он. |
