– Я поняла, – сухо сказала я. – Но что вы хотите мне этим внушить? Только что я назвала Носова «сволочью». Вы занесете в свой протокол, что этим термином я наименовала его ровно два раза?

– «Сволочь» – это выражение вашего к нему отношения, – спокойно ответил Филипп Филиппович. – А «ненормальный» и «сумасшедший» – это характеристики его состояния. То есть это уже более объективная оценка…

Я заерзала на стуле:

– Слушайте, а как еще мне было называть того, кто ни с того ни с сего возненавидел моего мужа – и в конце концов убил его?!

– Вот видите, – психиатр показал на меня пальцем. – «Ни с того ни с сего»! Нормальный человек ничего не делает «ни с того ни с сего» и уж тем более не убивает.

– Вам что, – сообразила я, – нужно свидетельское подтверждение того, что Носов психически болен?

– Мне нужно поставить ему точный диагноз, – важно поправил Филипп Филиппович. – И когда я составлю полную картину заболевания Носова – в том числе и с вашей помощью, – я этот диагноз поставлю.

– А к чему вы склоняетесь сейчас, можно узнать? – спросила я.

Психиатр вздохнул:

– Обычно я не распространяюсь на этот счет, до тех пор пока не подпишу официальное заключение. Но для вас, Алла Вадимовна, так и быть, могу сделать исключение.

– За что же мне такая честь? – усмехнулась я.

– Ну как же, вы уважаемая и замечательная актриса… Я видел картины с вашим участием и был, надо сказать, под большим впечатлением… Ну а ситуация, в которой вы оказались сейчас… – Филипп Филиппович развел руками. – Тут и говорить не о чем. Я вам крайне сочувствую и соболезную.

– Спасибо, – сухо сказала я. – Ну так и чем вы готовы со мной поделиться благодаря всему вышеуказанному?

– Алла Вадимовна, – чуть понизил голос психиатр, – есть все основания полагать, что у Нестора Носова – шизофрения. То есть болезнь, характеризующаяся…

– Я знаю, чем характеризуется шизофрения! – перебила я. – Так что можете не трудиться объяснять.

– Вы поразительно осведомленный человек, – то ли с искренним, то ли с напускным восхищением произнес Филипп Филиппович. – Однако уверен, что даже вам покажется фантастической та форма шизофрении, которая овладела нашим Носовым…

– Вы так расписываете, – недовольно заметила я, – словно хотите и мне внушить тот же восторг перед этим вашим пациентом, который испытываете сами!

Психиатр явно обиделся и даже слегка выпятил нижнюю губу.

– Алла Вадимовна, – хмыкнул он, – я, простите за нескромность, профессионал своего дела. Так что «восторг» и другие подобные определения в том, что касается моей работы, не совсем уместны.

– Вот как! Но ведь, например, энтомолог испытывает восторг «и другие подобные определения», когда открывает новый вид бабочки… Подозреваю, что в вашем – не нашем, а именно вашем! – Носове вы и обнаружили такую диковинную бабочку. Сами назвали его «фантастическим»! Это уж похлеще «восторга».

– Не его назвал, не его, – уже почти раздраженно поправил Филипп Филиппович. Он так рассердился, что его очки принялись слетать с носа и ему приходилось поминутно их поправлять.