– И вы сейчас назовете этот шаг первым серьезным проявлением болезни? – попыталась угадать я.

– Не совсем, – покачал головой Филипп Филиппович. – В самом деле, что здесь особенного? Человек попытал счастья в столице, здесь у него ничего не получилось – и он вернулся в родную провинцию. Но жизнь не сложилась и там – и он решает еще раз попробовать устроиться в Москве. Такое бывает сплошь и рядом.

– Да, но Носов приехал сюда якобы из-за меня, – я невольно стала как будто поддакивать доктору.

– Вот именно, – одобрительно посмотрел он на меня. – Вы, и только вы, были его стимулом! Чтобы повидаться с вами, Носов разворачивает неслыханную деятельность! Ему удается в кратчайшие сроки завязать знакомства с видными сотрудниками киностудии «Мосфильм». Другой человек, желающий работать в кино, был бы счастлив обзавестись подобными связями. Но у Нестора Носова к этому времени никакого желания работать в кино уже нет. Его интересовали исключительно вы, Алла Вадимовна. Только благодаря вам он, к собственному изумлению, обнаружил в себе таланты делового человека, психолога, я бы даже сказал, комбинатора…

– Авантюриста, – добавила я.

– Да-да! – с радостью подтвердил доктор. – Но, повторяю, ради работы в кино или еще где угодно он ничего бы этого не делал и, возможно, никогда бы не узнал о наличии у себя таких способностей… Но поскольку вы полностью завладели его сознанием, стали его единственной целью, навязчивой идеей, он сконцентрировал и мобилизовал все свои внутренние силы. И на пути к этой цели, то есть к вам, сумел проявить незаурядные дарования. Не сомневаюсь, что и на почве кинорежиссуры он выказал бы себя самым талантливым образом, если б только это оказалось как-либо связано с вами. Например, если б вы согласились сыграть в его картине главную роль.

– Я бы нипочем не согласилась, – быстро сказала я. – Но, как я понимаю, мы наконец подошли к стадии болезни? Навязчивые идеи – они ведь как раз по вашей части?

– Вы правы, – промолвил Филипп Филиппович. – Однако множество людей живет с навязчивыми идеями – и при этом они никогда не сталкиваются ни с психиатрией, ни с законом. Просто потому, что большинство навязчивых идей безобидны для окружающих. Даже и вы, Алла Вадимовна, в несколько иных обстоятельствах могли бы оставаться лишь личным психозом Носова, что никак не тревожило бы ни вас, ни еще кого-либо. Носов мог бы мечтать о вас втайне. Он просто мог бы стремиться работать рядом с вами, поближе к вам. Например, если б ему удалось стать режиссером, он захотел бы снять вас в своем фильме и тогда, возможно, скрыл бы от вас свое чувство, чтобы вы из-за этого не отказались от совместной работы с ним.

– Вероятно, что-то такое и было в те годы, когда мы вместе учились, – задумчиво сказала я. – По крайней мере, Носов уверял меня в своих чувствах уже в последнее время. А тогда, во ВГИКе, я ничего подобного не замечала. Или он мог придумать свою любовь ко мне уже сейчас, а то и задним числом сам в нее поверить? Как вы думаете, доктор?

– Не исключено, – подтвердил психиатр. – Но мы как раз подходим к самому интересному. Забегу немного вперед – вот вы говорите: «поверил задним числом»… Так вот, до совсем недавнего момента Носов задним числом верил, что он – товарищ Уткин…

– Зато я не поверю в такое никогда! – перебила я. – То есть в то, что он искренне так считает…

– Позвольте мне закончить мой рассказ, – ласково сказал Филипп Филиппович.