|
– Итак, Носов, в молниеносные сроки став своим человеком на «Мосфильме», разумеется, узнает все возможное о вас – ведь только вы, как мы помним, его и интересуете. Но тут его ждет неприятный и, может, даже неожиданный для него факт – он понимает, что на протяжении всех тех лет, что он отсутствовал в Москве, вы, Алла Вадимовна, продолжали оставаться спутницей жизни товарища Уткина. А это значит, что вы, по-видимому, счастливы с ним, что вы его любите – и что, соответственно, шансы Носова на близкие отношения равняются, по сути, нулю. Иными словами, он понял, что десятилетие, проведенное вдали от вас, было страшной ошибкой. Если во время учебы или сразу после у него еще оставалась возможность чем-то увлечь вас…
– Никогда у него такой возможности не было! – не выдержала я. – Ни малейшей! – Алла Вадимовна, – укоризненно произнес психиатр, – я ведь сейчас говорю только о том, как воспринимал происходящее Носов… Так вот, он, повторяю, решил, что собственноручно загубил хоть самый призрачный свой шанс на счастье… К тому времени он уже твердо считает, что счастлив может быть только с вами… Пожалуй, этот момент и явился началом резкого ускорения его психоза – когда он осознал, сколь долгие и прочные отношения связывают вас с Устином Уткиным… Тем не менее он продолжает искать встреч с вами. Для него остается лишь еще минимальная, призрачная, неправдоподобная и даже сказочная, но все еще надежда. Увы, первая же встреча с вами не оставляет от этой надежды камня на камне. Носов мало сказать уязвлен – он опустошен, раздавлен, морально убит! Он судорожно ищет хоть какой-нибудь выход – что угодно, что может принести ему облегчение. Первым делом напрашивается самоубийство. Но психоз Носова развивается уже в геометрической прогрессии и заставляет его повременить с самоубийством. В Носове просыпается жажда мести – он убеждает себя в том, что вправе поступить как угодно с виновником всех его бед, то есть с товарищем Уткиным. И тут же больное сознание подкидывает ему еще один шанс – в нашем с вами понимании смехотворный, но для него вполне серьезный. Ведь он уже почти утратил связь с реальностью, погрузился в вымышленный мир своего воспаленного рассудка. И в этом бредовом с нормальной точки зрения мире возможно все – даже то, что с помощью шантажа и угроз можно добиться благосклонности любимой женщины. – А вы думаете, что в реальной жизни такое абсолютно невозможно? – тихо спросила я. – Если и возможно, то только не с вами, Алла Вадимовна, – улыбнулся доктор. – И любой, кто хоть немного вас знает, сразу бы это понял. Но Носов уже не «любой» – он особенный, больной человек, все видящий в до крайности искаженном свете. И вот он использует этот свой последний шанс. Вы, разумеется, не поддаетесь, хотя немного все-таки уступаете – соглашаетесь встречаться с ним, разговаривать… – По-вашему, это было ошибкой?! – вырвалось у меня. – Как знать, как знать… – туманно ответил Филипп Филиппович. – Во всяком случае, вы могли бы с кем-то посоветоваться на этот счет – хотя бы с товарищем Уткиным… Психиатр сделал паузу, ожидая моей реакции, но я молчала. Меня в эту минуту как будто придавило непосильным грузом. Неужели в смерти Устина повинна в том числе и я? Вероятно, его смерти можно было избежать, если б я действовала по-другому – не так глупо, не так трусливо, не так нелогично. Носов как будто сам заразил меня своим психозом, раз я вела себя с ним немногим нормальнее, чем вел себя он. – Так вот, – медленно произнес не дождавшийся от меня ответа Филипп Филиппович, – вы втайне ото всех начинаете видеться с Носовым. |
