|
Но сидеть на месте в ожидании пробуждения он не может. Он инстинктивно принимается заметать следы своего преступления. Впрочем, он хотел скрыть их не столько от закона, от других людей, сколько от самого себя, от своего сознания. Он вытаскивает мертвое тело из дома на улицу, с тем чтобы закопать его. Но заметьте: он не закапывает его на открытом пространстве, а делает это в небольшом сарае. Ему настолько стыдно за то, что он совершил, перед всем миром, перед природой, перед небом над головой, что он прячется ото всего и от всех в жалкую дощатую будку. И туда же решает спрятать плачевный результат своего не имеющего оправданий поступка…
Тут уж я не выдержала: – «Плачевный результат»! Доктор, у вас, кажется, полностью атрофировано чувство сострадания! Или вы можете испытывать его только по отношению к вашим психопатам-пациентам. А каково мне сейчас выслушивать ваши абсолютно наплевательские, неподобающие речи – это вам и в голову не приходит! Но психиатр, кажется, и в самом деле не понимал, насколько отвратительны те слова, которые он находил для своего гнусного рассказа. Он лишь развел руками: – Простите, Алла Вадимовна, я лишь пытаюсь изложить вам этот крайне затруднительный случай наиболее доступным образом… Так я, с вашего позволения, продолжу. Сокрыв, стало быть, следы своего преступления, Носов впадает в ступор. Именно в этом состоянии вы, Алла Вадимовна, и застаете его, когда приезжаете в ту злополучную ночь на дачу. Однако с того момента, как вы уехали, и до того, как за Носовым приехала милиция, в нем происходит радикальный переворот. В своем сознании он полностью перевоплощается в товарища Уткина! И когда милиционеры спрашивают его, кто он такой и что здесь делает, он абсолютно искренне отвечает: «Я Устин Уткин, хозяин этой дачи». – Вам-то откуда знать, насколько искренне он отвечал? – резко возразила я. – Вы, что ли, там присутствовали? Тоже ездили его арестовывать? – Алла Вадимовна, – с легким укором произнес психиатр, – я ведь провел с ним не один час в беседах. Поверьте, Носов совершенно искренен. Я, как вы понимаете, по роду занятий регулярно сталкиваюсь с попытками симулировать психическую болезнь. Поверьте, всякого подобного симулянта крайне легко разоблачить. Носов не симулирует! Знаете, какова была его версия происшедшего? «Ко мне, Устину Уткину, – рассказывал он, – неожиданно явился на дачу бывший однокашник Носов. Я его, конечно, впустил. Ночью он застрелился на моем участке – и я в панике закопал его труп. Поэтому меня и арестовали, но, поверьте, я невиновен! А Носовым вы тут в милиции считаете меня потому, что таковым меня назвала моя гражданская жена Алла Лавандова. Зачем ей это нужно, ума не приложу, но все это подлый обман…» и так далее. – А что он сказал насчет Фигуркина? – спросила я. – Он ведь тоже сюда приходил – и опознал в нем Носова! – У Носова нашлось, что сказать в оправдание. Он стал уверять, будто вы подговорили товарища Фигуркина… – Какая чушь! – фыркнула я. – И Носов то же самое повторял, – сказал Филипп Филиппович. – «Я не понимаю, зачем им это нужно, – твердил он. – Это чушь, полная чушь!» Посчитав себя товарищем Уткиным, он стал вести себя как совершенно нормальный человек. За исключением того, что придумал себе всю предыдущую жизнь и собственную личность. А все, что касается настоящего Носова, он как бы стер из своей памяти. Однако с моей помощью, – не без гордости добавил психиатр, – сейчас он постепенно идет на поправку. К нему возвращается осознание того, что на самом деле он – Носов! – То есть как это? – опешила я. |
