На Носова было жалко смотреть. Он весь побледнел, у него отвисла челюсть, его глаза по-прежнему таращились на меня. Полностью осознав услышанное, он даже сделал попытку привстать. Однако скованные сзади руки помешали ему – и он плюхнулся обратно на стул.

– Алла, – приглушенно выговорил он, – если это все правда… если… то… зачем, черт возьми, тебе это понадобилось?! Тебе и ему…

– А ты еще не догадался? – дернула я плечами. – Нестор был моим любовником.

– И давно? – быстро спросил Носов. По его реакции я уже догадалась, что он мне верит – и, значит, снова считает себя Устином.

– С тех пор, как он вернулся в Москву, – ответила я.

– Допустим, – сквозь зубы процедил Носов. – Ну и чего вам в таком случае не хватало? Катилась бы к нему – и дело с концом!

Я покачала головой:

– Ты испортил его жизнь. Он уже не мог ее продолжать. Даже со мной.

– Да как я ему ее испортил?! – почти выкрикнул Носов.

– Ты отбил меня у него. В институте. Я тогда была дурой, ничего не понимала. Я должна была остаться с ним. Но, к сожалению, я совершила самую страшную ошибку в жизни – сошлась с тобой. Нестор не смог этого пережить. Он не смог уже больше ничего достичь. Не сумел стать кинорежиссером. Не сумел устроить личную жизнь. Найти хоть какую-нибудь нормальную работу, хоть в чем-нибудь преуспеть. И все из-за тебя! С тех пор как Нестор лишился меня, для него все и навсегда потеряло смысл. Если бы я осознала свою ошибку и вернулась к Нестору гораздо раньше, ему еще можно было помочь. К несчастью, я опоздала. Когда мы снова с ним сошлись в этом году, он уже был полностью опустошен. У него не было никакой воли к жизни. Он твердо решил умереть – и ничто на свете уже не могло его спасти от этого страшного шага. Я рада только одному, что последние месяцы своей жизни смогла хотя бы частично загладить свою вину. Потому что я наконец была с ним. И потому что помогла ему отомстить тебе…

– «Решил умереть», говоришь?! – вдруг резко перебил меня Носов. – Ну так и помирал бы! И ты могла бы вместе с ним, раз так его жалела!

– Любила, – поправила я.

– Так тем более! Зачем вам, сволочам, понадобилось впутывать меня?

– Я ведь сказала: мы хотели отомстить тебе, – пояснила я. – И у нас это отлично получилось. Наш план полностью сработал. Ты – в тюрьме, и тебя обвиняют в убийстве. Но, как справедливо заметил мой Нестор, для тебя тюрьма была бы еще слишком мягким наказанием. Куда более непереносимым для тебя должно было стать то, что тебя в итоге принимают именно за него, за Нестора Носова! И я вижу, что мы были правы: тебе совершенно нестерпимо это осознавать.

– Особенно после того, что я услышал сейчас, – с ненавистью прошипел мне Носов.

– Я думала, ты и сам догадаешься, – равнодушно пожала я плечами.

Тут он все-таки усомнился – или сделал вид, что усомнился:

– А может, дело все же в чем-то другом? Может, ты все врешь?!

– А какой мне смысл врать? – хмыкнула я.

– Ну ладно… ладно… – нервно забормотал Носов. – А можешь ли ты… можешь ли… доказать это?

Я предусмотрела такую возможность.

– Да пожалуйста, – сказала я и вытащила из сумки тетрадь. – Вот мой дневник.