– По мою душу, батя, да?

– Ошибаешься, парень, не по твою. Успокойся. Но не стану скрывать – твою просьбу не забыл, сейчас вторично продублирую ее…

Белый аппарат, судя по наклейке – больничная связь. Значит, красный – городской.

– Дежурный по управлению…

– Дайте домашний телефон капитана Гошева,

– Кто просит?

– Генерал Вербилин.

Неудобоваримое словосочетание «в отставке» умышленно пропущено. Одно дело – действующий генерал, совсем иное – отставник.

– Одну минутку, Семен Семенович.

Ишь ты, имя отчество запомнил, стервец! Уже около года минуло с того дня, когда я покинул кабинет в управлении, а ребята не забыли, Не стану скрывать – приятно до слез!

Записал номер телефона Николая и тепло поблагодарил.

– Пожалуйста, товарищ генерал… Здоровья Заходите, все вам будут рады…

Душа согрета этими словами. Обычными, но самое главное – неофициальными идущими от сердца.

Первый час ночи. Сейчас меня вместо тепла встретят холодом. Ни одна жена не любит, когда в такое время беспокоят уставшего мужа Наташа, к примеру, высказала бы ночному абоненту все, что она о нем думает…

Длинные гудки – один, второй…, четвертый… Представляю себе, как женщина, не открывая заспанных глаз, тянется к телефонной трубке… «Не сердись, милая, – мысленно уговариваю я Гошеву. – Я ведь по делу, отложить разговор на утро просто нельзя… Потерпи, разбуди Колю. Он не рассердится…»

Неведомыми путями моя мольба доходит до гошевской спальни.

– Слушаю вас…

– Простите за поздний звонок…

– Вам – Николая Викторовича?

– Да… понимаете, приходится беспокоить… Извиниться в десятый раз не успел. В трубке – голос Гошева. Вовсе не сонный, такой же, как обычно, на службе.

– Слушаю вас?

Извиниться перед женщиной – сам Бог велел, а вот перед капитаном извиваться дождевым червем не стану!

– Николай, узнаешь?

– Конечно… Что случилось?

В голосе – тревога. После убийства Павла она вполне обоснованна. Я, к примеру, подобный ночной звонок воспринял бы этаким сигналом бедствия.

– Ничего страшного. Просто я его, кажется, вычислил… Почти вычислил, – суеверно поправился я. – Похоже, за ним охотятся. Ни в коем случае нельзя допустить в условиях больницы разборку. Знаешь, чем это пахнет?

– Все понятно. Немедленно приму меры… Как ваше здоровье?

– Поправляюсь. Не волнуйся.

– Переехать в другую больницу по прежнему нет желания?

– Нет!

– Тогда… Завтра, вернее, сегодня в вашей палате появится новый больной… Вы меня поняли?

– Понял… Помнишь мою просьбу в отношении невесты «нефтяника»?

– Все надежно.

– Появилось сто двадцать пятое серьезное предупреждение. «Нефтяник» в панике…

– Проверю… Его приятель не появлялся?

Гошев привык бить в лет. Не какого нибудь захудалого тетерева, а опасного ястреба. Спрашивает, об Ухаре. Ибо «нефтяник» – Фарид, а вычисленный мною «такелажник» видный авторитет.

– Ничего уже не изменить. Повязать – дело техники, главное выследить, – осторожно ответил я. – Завтра же постараюсь свести знакомство с его подружкой…

– Ни в коем случае!  спохватившись, Гошев, сменил слишком приказной тон. – Очень прошу ничего больше не предпринимать…

– Не беспокойся. Температуры нет, бедро почти не болит.