|
Его не знаю, никогда раньше не видел… Передал на словах. Ухарь предупреждает: скурвлюсь, пойду к ментам – замочат и меня и Мариам. Это – первое… Потом добавил новый срок для выполнения его задания… Два дня… Не замочу конкурента, меня не тронут, отыграются на Мариам… Понимаешь, да?
– Как это отыграются? – не понял я. – Убьют? – Эх, батя, батя… Говоришь, сыщик?… Не верится… – Почему? – Не знаешь ты воровских законов. Они могут сделать, что угодно: убить, изувечить, изнасиловать, пустить на «коллективку», прислать расчлененку… Теперь понятны нерешительность азербайджанца, его изучающие взгляды, неестественная бледность, покрывшая всегда румяное лицо. – Уж лучше пусть замочат меня, понимаешь, да?… Батя, ты пообещал защитить Мариам, да? Шестеркой твоей стану на всю жизнь, обувь языком чистить буду, стирать варить, делать все, что пожелаешь… Только спаси мою Мариам, очень прошу… Хочешь на колени стану, а? Пришлось насильно заставить парня отказаться от дурацкого намерения, упасть передо мной на колени. – Сделаю все, что в моих силах… Кстати, твою девушку уже охраняют. Надежно… Когда Ухарь снова появится в больнице, не знаешь? – Он появляется всегда неожиданно. Боится попасть в засаду. Будто зверь, которого преследуют охотники… Погоди, батя, дай вспомнить, что мне еще говорил вонючий мужик… – Фарид вцепился пятерней в кудлатую шевелюру, нагнал на лоб мелкие морщинки. – Память отшибло, да!… Нет, вспомнил! Ухарь хочет лично принять мою «работу»… Значит, через два дня… Может быть, и через три… Для него главное – убедиться, что конкурента замочили… Прости, батя, мне к Мариам нужно. Боюсь оставлять ее одну… Мало ли что может приключиться… – Последний вопрос… Ты зазнобу Ухаря знаешь? Которую он тогда навещал в палате, помнишь? – На всю жизнь запомнил, батя… Мариам показала мне девку. Издали… Как вы, русские, говорите, ни рожи, ни кожи. Полумужик, полубаба. Всегда, говорят, под балдой, пьет по черному… – Покажешь? – Конечно, покажу. Почему не показать? Спаси мою Мариам, все сделаю, как скажешь… Побегу, ладно?… Ой, прости, мне же тебя проводить надо! – Сам дойду, не маленький… Ночной коридор невероятно широк и длинен. Фарид бежит по нему, прижав кулаки к широченной груди, закинув голову. Я физически чувствую боль в его изъеденных язвами ногах… Палата спит. Время – половина второго ночи. Когда я осторожно пробираюсь к своей кровати, Трифонов поднимает взлохмаченную голову и оглядывает меня сонными глазами. Что то невнятно бормочет. Видимо, обсыпает матерками полуночника. Облегчив душу, снова опускается на подушку. Еще одна не до конца разгаданная личность. И разгадать ее мне уже не удастся – не будет времени. Правда, Гошев сказал, что водитель, судя по всему, человек вора в законе. Предположительно – «такелажника»… Но почему тогда Николай решил не брать Сергея, а просто изолировать его? Впрочем, понятие «изолировать» слишком многогранно… Ухарь появится через два три дня. Для поощрения выполнившего задание палача или для расправы над девушкой. Что я могу сделать без помощников и без поддержки? Гошев прав – только следить и анализировать…
27
Лечащие врачи по воскресеньям отдыхают, начальник отделения – никогда. Появляется в семь утра, покидает больницу не раньше одиннадцати вечера. Ежедневно – в будни, выходные и в праздники. Работа для него – все: дом, жена, дети. |
