– Не беспокойся. Температуры нет, бедро почти не болит. Кстати, долго говорил с известным тебе «колбасником». Приятель «нефтяника» и до него добрался…

Намёк мой прозрачен до идиотизма – младенец распознает. Но ничего лучшего не придумано. Остаётся надеяться, что телефон начальника отделения не прослушивается.

Видимо, такая же мысль пришла в голову и Николаю. Он отбросил условности и заговорил на всем понятном языке.

– Отдыхайте, лечитесь и – все… Никакой самодеятельности, Простите за тон, но обстановка слишком накалена. Люди нацелены, работают. Вас будут охранять, но и сами на рожон не лезьте. В отношении подруги «нефтяника» тоже приняты дополнительные меры безопасности…

– Это крайне важно… Я пообещал Фариду.

– Сделаем… Теперь слушайте меня. На днях, может быть, даже сегодня Гену навестит его брат. Учтите, он – под подозрением. Возможен контакт с «такелажником». Будьте внимательны, но ничего не предпринимайте… Баба, которая вертелась около Павлика и сейчас интересуется вами – наводчица авторитета, которого мы разыскиваем.

– Спасибо…

– Брать ее  нет оснований. Я уже переговорил с кем надо, ее изолируют. Скажем, постельный режим. Ваш сосед тоже повязан с тем же «такелажником». Его сегодня переведут в другое отделение – место займет наш человек… Что еще?

Иносказания отброшены, можно говорить открытым текстом. Иначе мне не выдать следующую дозу информации…

– Банкир – Махов Никита Дмитриевич, – тороплюсь я завершить разговор. – Владелец банка, финансирующего преступные группировки. Кстати, похоже, именно этот банк оплачивает лечение «такелажника» и его приятелей. Именно на него нацелился Ухарь…

– И это проверим…

Не отделение – змеиный заповедник, обитатели которого жалят друг друга. Заодно «ужалили» отличного парня, отличного сыщика – Павлушку…

– Фарид, пожалуйста, проводи меня до палаты. Бедро разболелось – спасу нет… Да и моторчик, – я выразительно прижал ладонью левую часть груди, – стучит не в лад…

Боли в бедре я не ощущаю, сердце работает, как никогда, четко и ровно, но мне необходимо переговорить с парнем в отсутствие девушки. Она и без того что то заподозрила и не сводит с меня вопрошающего взгляда.

– Я тоже провожу…

– Силенок не хватит, – важно изрекает Фарид, беря меня под руку. – И без того за вечер набегалась – тому «утку», тому укол, тому лекарство, тому клизму… Посиди, отдохни, – заботливо добавил он. – Учебник по фармакологии читай, к экзаменам готовься. Провалишь – отшлепаю!

Мариам улыбнулась наивной угрозе, но послушалась: села за свой стол, придвинула стопку книг.

– Учится! – с гордостью пояснил парень. – Скоро будет врачом и моей женой… Хорошо, да?

26

Мы медленно пошли по «проспекту» по направлению к палате. Отделение спит. Лишь изредка проковыляет к туалету темная фигура больного в накинутом на плечи халате. Или кто то, измученный бессонницей, шаркая тапочками, пройдет к дежурной медсестре за снотворным.

Три женские палаты объединены в своеобразный «бабский блок». Располагается он за туалетом, перед выходом на лестничную площадку. До туалета находятся мужские палаты, примыкающие к солидному, неизвестного назначения помещению с одной стороны, и к ординаторской – с другой.

Пост дежурной медсестры – напротив туалета, на границе между «бабскими» и «мужицкими» палатами.