– В резиденции сегодня праздник, – объяснила она с задором и радостью. – Вы как раз подоспели вовремя, видели объявление?

– Д-да… – неуверенно ответил Джекс, надеясь, что Катлин не придаст особого значения его несвязной речи.

Совершенно неожиданно где-то поблизости раздалось урчание. Все взгляды устремились к источнику звука: к мойре, а вернее, к ее изнывающему от голода животу. Никто из них не ел с того момента, как они покинули больницу.

Звонкий смех Катлин разрушил неловко повисшее молчание.

– Так вы голодные – и молчите!

Она бросила гневный взгляд на Юдиса, который в этот момент был пристыжен, и уперла руки в бока.

– Как ты можешь быть таким невнимательным?

Суровое лицо охранника вмиг смягчилось, а щеки залились краской, он даже опустил голову, услышав недовольство Катлин. Не став дожидаться ответа, она взяла за одну руку Кайнара, а за вторую Альму и повела за собой. Джексу пришлось следовать за ними, стараясь не оборачиваться на стражника, чтобы не засмеяться.

Катлин усадила их за небольшой столик в конце кухни и через пару секунд подала свежеприготовленный ароматный хлеб, поставила масло, булочки с джемом и запеченную картошку с грибами. Все трое набросились на еду. Катлин осталась полностью довольна своей работой.

Как только с трапезой было покончено, Юдис приказал идти за ним. Так они покинули кухню.

Резиденция правителя была огромна не только снаружи, но и внутри. А еще она оказалась мрачной. Шум шагов отдавался по холодному полу из серого мрамора. Джекс думал, что кухня – довольно уютное место, с приятными запахами, вечным теплом, исходившим от духовок и кастрюль, привычной веселой суетой и несмолкаемыми разговорами. Парень полагал, что такая атмосфера царит во всей резиденции, но он ошибался.

Стук собственных шагов отдавался в ушах. Казалось, здесь было невозможно пройти неуслышанным и незамеченным. Плотная ткань бархатных штор темно-винного цвета закрывала окна, не пропуская солнце.

В музее и то веселее, – подумал про себя Джекс, осматриваясь по сторонам.

Парень поднял голову в поисках источников света. Люстры висели под потолками, но свет не горел, хотя время подходило к вечеру. Это было очень странно, и Джекс сравнил бы резиденцию правителя с каким-нибудь пристанищем для вампиров. Поймав в себе эту мысль, парень понадеялся, что никаких вампиров не существует, хотя сейчас, смотря на Кайнара, чья мать оказалась гарпией, Джекс ставил многое, в чем был уверен раньше, под сомнение и потому пообещал себе позже прояснить у Альмы этот момент.

Тем временем Юдис остановился, заметив другого стражника. Жестом, подняв руку, он сказал гостям стоять на месте, после чего подошел к другому стражнику, и они перекинулись парой слов. Джекс поймал на себе изучающий и недовольный взгляд второго. Юдис не поворачивался все это время, стоя спиной, но Джекс сделал предположения, что ему давали указания. Прошло еще несколько минут. Он видел, что второй охранник что-то сказал, но не услышал, что именно. Юдис только легко кивнул, потом встал в стойку, прижав одну руку к телу, а второй отдал честь. Сделав после разворот, он вернулся к троице.

Ничего не сказав, они продолжили идти.

В замке было холодно. Джекс невольно поежился, ощущая на своей коже мурашки. Мойре и Кайнару тоже было не себе. По их лицам было понятно, что место не внушает им никакого доверия. Отсюда хотелось бежать, и как можно скорее. Но такой роскоши они позволить себе не могли, ведь нужно довести дело до конца.

Джекс вспомнил тот день, когда впервые спросил у матери про отца, которого никогда не видел. Лара открыла дверь, а за ней на пороге стояли двое мужчин в черных пиджаках.