Кайнар и сам лелеял надежду, что этого не случится. Он ни за что не стал бы приближаться к этому человеку, если бы не крайняя необходимость, а сейчас была именно она.

– Да, – со вздохом подтвердил Кайнар.

Джекс молчал, ожидая объяснений. Парень не хотел давить, он по себе знал, каково это, и тоже ненавидел лишние расспросы. Вероятно, у них было больше общего, чем им хотелось бы признавать.

Кайнар был ему за это благодарен.

– Я ненавижу его, – произнес Кайнар, впервые произнося это вслух. – Но он может нам помочь.

Было неприятно признавать правду, но иного способа выбраться втроем живыми не существовало. У Кайнара сводило челюсть от гнева, но он продолжил:

– Как я уже говорил, моя биологическая мать – гарпия. Я не знал этого, потому что мой отец скрывал это. Во время моего зачатия он и сам не подозревал о ее… особенностях, скажем так, а когда узнал, то возненавидел ее. И вместе с ней себя тоже. Отец всячески старался отрицать их связь. Но прошло время, и моя мать вновь появилась на пороге его дома с ребенком на руках. Она молча оставила меня и ушла прежде, чем у отца появилась возможность осознать происходящее, а когда он понял, было поздно. Равид с большой неохотой взял меня в свой дом и воспитывал ровно пять лет. На мой шестой год жизни в доме появилась женщина, которая впоследствии стала моей матерью. Они хорошо сошлись с отцом, у них было много общего, например ненависть ко мне.

Джекс понимал Кайнара. Правда, самому парню приходилось не так тяжело. Лара была отличной матерью, ласковой, заботливой, и не ограничивала сына, позволяя ему самому принимать решения. Кайнар же рос в другой семье – в страхе и нелюбви.

– Ты можешь не продолжать, если не хочешь, – сказал ему Джекс.

Кайнар покачал головой. Он поднял небольшой осколок от стены, походивший на камушек, и бросил в решетку. Звук был похож на тот, когда бьешь ложкой о дно кастрюли.

Возможно, этот жест означал, что Кайнар не против продолжить. Джекс не стал его останавливать.

– В лучшие дни они просто игнорировали мое существование. А в худшие… в худшие…

Кайнар не смог договорить, он словно начал задыхаться. Легкие наполнялись чем-то тяжелым, и парень пытался достать до глотка воздуха. Джекс положил руку ему на плечо, возвращая из воспоминаний. Но все и так было понятно без слов.

Дальше говорить стало легче.

Кайнар поведал о том, что мачеха забеременела где-то через год, и жизнь Кайнара наладилась. У него появилась возможность подолгу находиться в школе, это место стало его убежищем. Многое в учебе его одноклассники терпеть не могли, но для Кайнара дом был адом, а школа спасением.

Многие считали Кайнара заучкой, но это было в основном из зависти, ведь внешне парень с возрастом только больше привлекал к себе внимание. На этой фразе Джекс усмехнулся. Кайнар толкнул его в плечо:

– Не могу ничего поделать с тем, что я красавчик!

– Ага, как же!

– Завидуй молча, приятель. – Кайнар улыбнулся, показывая свое обаяние. Но в порванной, нестираной долгое время одежде это было затруднительно.

– Как ты узнал, что твоя мать гарпия? – поинтересовался Джекс.

– Я знал, что мачеха мне не родная, так как она вошла в нашу семью в моем раннем, но осознанном возрасте. Поэтому, как только мне исполнилось четырнадцать, я принялся за поиски. Поднимал архивы, документы отца, взломал его ноутбук, чтобы найти свое свидетельство о рождении.

– Ты хочешь сказать, что государственные органы в строке о матери написали «гарпия»? – удивился Джекс.

– Конечно же нет! В этой строке вообще ничего не было. Да и я сам ничего не смог найти.

– Тогда как…

– Она пришла ко мне.