Нодзава Такэтомо тоже рассказывал похожую историю о том, как он, будучи еще четвертым даном, ходил к мэйдзину играть. Однажды ученики подняли такой шум, что Нодзава даже отправился их утихомирить и сказал, что мэйдзин их потом отругает. Но мэйдзин не обратил внимания.

20

– Весь обед он ел молча и внимательно смотрел в одну точку… Может, ход был очень сложный, – сказала супруга мэйдзина в Хаконэ, 26 июля. – Я ему сказала, что, когда ешь не думая, желудок не будет работать. Говорят же: если ешь и не думаешь, то отравишься. А он только нахмурился. А потом долго опять смотрел в пустоту.

Мэйдзин явно не ожидал столь жестокой атаки 69-м ходом черных и обдумывал ответный ход 1 час и 44 минуты. С начала партии этот ход оказался самым долгим.

Однако седьмой дан наверняка обдумывал эту атаку все пять дней. Утром в начале встречи он двадцать минут размышлял, словно пытаясь сдержать напряжение, и все это время покачивался из стороны в сторону, выставив колено вперед. Он быстро сыграл 67-й и 69-й ходы и громко рассмеялся:

– Дождь ли, шторм ли?

Как раз в этот момент над лужайкой прошел сильный дождь, и капли вместе с ветром заколотили по стеклянным, спешно закрытым дверям. Реплика седьмого дана была в его духе, но в ней звучало и некоторое самодовольство.

69-й ход черных явно обескуражил мэйдзина, по его лицу будто промелькнула тень. И одновременно в нем же появилось что-то милое и неожиданное, совсем ему несвойственное.

Потом, уже в Ито, когда черные сделали отложенный ход, все преимущество которого как раз и заключалось в том, что он был отложен, мэйдзин разгневался и с нетерпением ждал перерыва, чтобы пожаловаться нам. Он даже сказал, что думал бросить игру – ни прежде, ни после он никогда не позволял себе подобного. За доской он не показывал гнева. Никто не мог догадаться о движениях его души.

69-й ход черных оказался как блеск кинжала. Вскоре мэйдзин погрузился в раздумья, и настало время обеденного перерыва. Даже когда он вышел из зала, седьмой дан, стоя рядом с доской, проговорил:

– Что ж, ход совершенно знатный. Вершина!

– Вы довольно суровы, – сказал я.

– Ну, он же хочет, чтобы думал только я? – и седьмой дан добродушно рассмеялся.

Однако сразу после перерыва мэйдзин, не успев сесть, сыграл 70-й ход белых. Конечно, все понимали, что он думал над ходом во время перерыва, а оно не шло в общий зачет. Но мэйдзин не собирался использовать разные хитрости, чтобы скрыть это, и делать вид, будто размышляет над ответным ходом. Вместо этого он просто весь обед смотрел в одну точку.

21

69-й ход черных назвали «дьявольской атакой». Мэйдзин потом отмечал, что это как раз пример яростной тактики Отакэ. Ошибка в защите могла бы привести к потере преимущества белых, поэтому мэйдзин и обдумывал 70-й ход 1 час и 46 минут. Но больше всего он потратил на 90-й ход – 2 часа и 7 минут. Это было 5-го августа, в день десятой встречи. 70-й ход белых оказался вторым по времени.

И если 69-й ход черных считался «дьявольской атакой», то 70-й ход белых стал мастерской защитой, и распорядитель, шестой дан Онода, не смог не восхититься им. Мэйдзину удалось удачно отбить атаку и выстоять. Он отступил на шаг и предотвратил катастрофу. Это был великолепный, трудный ход. Белые остудили весь пыл, с которым черные ринулись в натиск.