Берестаев примирительно хохотнул, давая понять, что аудиенция окончена.

— Законность одна, связи разные, — буркнул несговорчивый посетитель. — Потому на всех и не хватает.

— Интэррэсно у тебя получается: все вроде как конъюнктурщики, один ты за державу радеешь.

— Дайте санкцию, нас двое будет.

Берестаев поджал губы, рывком придвинул разбросанные по столу листы и в верхнем углу первого экземпляра наискось, взрезая пером бумагу, начертал: «В санкции на арест отказываю за нецелесообразностью. Избрать в качестве меры пресечения подписку о невыезде». И далее — озлобленная тугая пружина прокурорской подписи.

Швырнул через стол:

— Выполнять!

— Стало быть, на девятьсот рублей направляем в суд, а двадцать тысяч свалившихся с неба излишков «хороним»?

— Выделяем в ОБХСС для дополнительной проверки. Подсунули халтуру, пусть сами и расхлёбывают. Котовцы хреновы! Ещё вопросы?

— Вопросов больше не имею. Решение, достойное всяческого восхищения, — Тальвинский поднялся. — Разрешите идти?

— Слушай, ты! Тебя за что из следственного управления турнули?

— За волокиту при расследовании многоэпизодного хищения, — привычно отрапортовал Андрей.

— Врёшь, не за это. За склочность твою. Нет, не выйдет из тебя руководителя. Посторонний ты нашему правоохранительному делу человек.

— Честь имею, — Тальвинский открыл дверь.

— Одного не пойму, действительно шизанутый или цену себе набиваешь?

Дверь аккуратно закрылась. Оставшись один, Берестаев сгрёб развинченные детали «эксклюзивной» авторучки и швырнул всё это богатство в корзину для мусора.

На лестничной площадке среди кладбищенских венков и пахнущих стружкой гробов — свежее поступление в магазин ритуальных услуг, — курили три женщины с маленькими звёздочками в петлицах. Открывая дверь, Тальвинский по обрывку фразы и по сделавшимся смущёнными лицам уловил, что обсуждается злободневная проблема на предмет «сорваться» по магазинам.

— Ну что, Андрюш, накрутил Юру? — догадалась заместитель районного прокурора.

— Без жертв победы не бывает, — неловко отшутился Тальвинский.

— Как? Опять?! — в отчаянии она закрутила головой. — Да что ж это делается, бабоньки? Вы там с ним чего-то делите, а жертвами-то мы оказываемся.

Будто в подтверждение этих слов в приёмной раздался рык, и вслед за тем на лестницу выскочила расстроенная секретарша.

— Зовёт. Говорит, совещаться со своими дурами буду, — она осуждающе посмотрела на Андрея. — Ой, девочки, злющий!

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, — хмыкнула зампрокурора. — Спасибо вам, товарищ Тальвинский, что не забываете. Вы уж почаще, а то без вас как-то пресно.

Расстроенный Андрей расшаркался. Надо было торопиться в отдел. На три часа назначено заседание аттестационной комиссии УВД.

2.

— Товарищ…! — вошедший в кабинет Мороз растерянно обвел взглядом трех увлечённых разговором мужчин в штатском и, повернувшись к более старшему, решительно закончил: — Выпускник Омской высшей школы лейтенант милиции Мороз прибыл для дальнейшего прохождения службы.