А из подъезда уже посыпались студенты. Мы с адмиралом стали высматривать нашу Полину, и она появилась – позади всех. Нарядная, красивая, как новогодняя игрушка. Она метнула в мою сторону быстрый взгляд и пошла к адмиралу. А он – навстречу. Потом он чуть приобнял ее за плечи, поцеловал, что то говоря, она рассмеялась, и они оба сели в машину. И больше она на меня так и не посмотрела.

Когда они умчались, я пошел к метро и уже у входа, обнаружив в кулаке смятую двухсотрублевку, сунул ее нищей старушке. Полина сделала свой выбор, и, может быть, она права. Хотя все во мне противилось этому. Я чувствовал себя как аквалангист, которому перерезали кислородный шланг. Да еще где то рядом кружат акулы. Я добрался до Главпочтамта и позвонил оттуда в Тверь, чтобы хоть немного глотнуть воздуха. Трубку сняла Катя.

– Что случилось? – спросила сестра; она сразу поняла по моему голосу, что не все в порядке.

– Скверно, – сказал я. – Так здесь скверно, если бы ты знала!..

– Поезжай сейчас же к Володе. Вас лишь двое в Москве. Позвони ему.

– Хорошо, – пообещал я. – Катя, предупреди маму, что завтра я приеду. Наверное, не один.

– Снова с девушкой?

– Ее еще нельзя так назвать. Помнишь, о чем мы говорили? Она всем понравится.

– Не сомневаюсь. Будем ждать. Мы все любим тебя.

– И я вас тоже, – сказал я, вешая трубку. Больше не мог говорить – ком стоял в горле.

Потом, когда я немного отдышался, набрал еще один тверской номер. Анин. Сам не знаю зачем. Возможно, потому, что до меня наконец то дошло: насколько умеешь прощать ты, настолько простят и тебя. Я только послушал ее взволнованный голос, но сам говорить не стал. Будет лучше, подумал я, если мы объяснимся при встрече. Оставался еще один звонок, последний. Брату. Мне не очень этого хотелось, но я набрал номер.

– А я разыскиваю тебя, – сказал Володя. – Приезжай ко мне через час. – Голос у него тоже был взволнованный.

– Ладно, – согласился я. – Накрывай стол. Есть повод выпить.

15

Володя жил в доме на Кропоткинской, купив квартиру полтора года назад, когда дела у него пошли в гору. В нашей семье он один такой – удачливый. В смысле накопления. Знает, где купить, где продать, а где, извините, надуть. Я у него редко бывал. Может быть, из за жены, которая всегда смотрит с жалостью на свои лакированные полы, если кто по ним ходит. Но сейчас ее не было дома. Я достал из сумки бутылку «Амаретто», поставил на стол. Мне отчего то хотелось сегодня выпить. А Володя был чем то озабочен или напуган – прислушивался к каждому шороху за дверью. Может быть, подумал я, Аслан решил на него наехать из за меня? Вполне возможно.

– Тебе больше не звонил Аслан? – спросил я напрямую.

– Нет, – ответил он поспешно. – С чего бы? Это ваши дела. Ты так и не отдал долг?

– Сам догадайся. – Мне не понравилось, что он глаза отводит. – А где Люся?

– Отправил к матери. А Полина твоя как?

– У бабушки. Что мы все топчемся, садись, наливай. Зачем вызывал?

Тут он завел какую то волынку: мол, мы давно не беседовали, не говорили по душам, мол, он, как старший мой брат, озабочен моей судьбой, и мне надо задуматься, как жить дальше, потому что время идет неумолимо.

– Время идет неумолимо, – повторил он в растерянности. Вид у него был как у кота, съевшего чужую сметану. Что то не припомню его таким.

Я слушал слушал, а потом отошел к окну и стал смотреть на улицу.

– Отойди от окна, – попросил Володя.

– Сейчас, – сказал я и тут увидел, как к подъезду подкатывает машина. Очень хорошо мне знакомая.