В замке воцарился невообразимый шум. Служанки орали так, будто их резали без наркоза. И просто потому, что заорали холопки, а их мужья напали на стражу. Женщины всегда орут в критической ситуации, спасаясь так от стресса…

Орали стражники:

– Тревога! Нападение на замок!

Мужики орали:

– Не подходи! Зашибу!

Заржали кони дежурного десятка под навесом.

– Вы что творите, дурни? – стараясь перекричать общий гвалт, кричал Антон.

Из казармы по тревоге высыпали воины дружины. Они стали окружать мужиков, а те впали в исступление. На пороге донжона стояли Флапий и Франси.

– Это что ж такое происходит? – спросил у жены Флапий. – Бунт? – И вдруг как комета сорвался с места и, добавляя к шуму новые нотки, зычно заорал: – На острия их! Бей бунтарей!.. На копья темных! – Его услышали.

Антон понял, что еще пара мгновений – и случится непоправимое. Он сбил подзатыльником заводилу убийств и, перекрикивая всех, закричал:

– Всем стоять!

Его услышали воины и остановились.

Мужики продолжали отчаянно отмахиваться копьями, как палками.

– Всем в казарму! – приказал Антон.

Пришедший в себя Флапий поднялся на четвереньки и, не соображая, снова издал воинственный клич:

– На копь…

Антон поднял за шиворот перепачканного Флапия и кинул под ноги подбежавшей Франси.

– Забери своего мужа, а не то я с собой не совладаю, – прорычал он.

Эрзай подхватил старика, который упал в обморок, и поволок его в донжон. Антон остался один на один с мужиками.

– Мужики, вы что, с ума посходили? – спросил он миролюбиво. Но у тех уже были кровью налиты глаза. Они и слышать ничего не хотели. – Что ж вас довело до такой жизни? Что вы бросаетесь с оружием на лорда? – спросил Антон.

Рыжая подвела пришедшую в себя женщину и толкнула к Антону. Тот увидел ее и обнял за плечи.

– Вот она, ваша баба. Жива и здорова. Я излечил ее от проклятия, и теперь она зачнет ребеночка.

Мужики немного опомнились и с удивлением посмотрели на женщину. Та строго спросила одного из бунтарей:

– Балаж, ты чего удумал? Почему с палкой на хозяина бросаешься? Чай, он не дикая собака.

Амбал упер древко копья в землю.

– Мараша! Жива! Цветочек мой… А я думал, конец тебе. Убил тебя окаянный. Захотел избавиться от нас, как от гнили…

– Дурак ты, Балаж. Я чувствую, что исцелена. Иди сюда. Тебя тоже вылечат.

Мужик нерешительно потоптался, потом бросил копье и щит на землю и покорно подошел. Стал на колени.

– Бей, хозяин, – проговорил он, – не жалей. Виновен я.

– Я не собираюсь вас убивать, – ответил растерянный Антон и приложил мужика молотом по голове. Несильно, и это видели все. Мужик упал. Рядом села его жена.

– Сейчас оклемается, – подняв глаза на других мужиков, сообщила она.

Остальные мужики побросали кто камни, кто копья и подошли к Антону. Встали на колени.

– Прости нас, милорд. Испужались мы, – за всех покаялся один из них. – Мы отработаем, ты не сумлевайся.

– Вы идите жен своих найдите и приведите сюда, – распорядился Антон и пошел к донжону, сел на мокрый камень и скривился.

Сам себя обругал.

«Прикажи дураку богу молиться, он и лоб себе разобьет».

Подошел Торвал со слезами на глазах. Сел рядом, вытер слезы и обнял Антона.

– Коли будут когда-нибудь у меня дети, Антей, расскажу им, как ты крестьян лечил.