– Вы выглядите как босяки… – не сдавался шер. – Кто примет во внимание, что я ваш слуга?

– Мы так переоделись, – включился в разговор Шургар, – чтобы узнать, где ты прячешься. Сильтак сходит и принесет нашу одежду, и тебе тоже. Мы переоденемся и отправимся в порт. У меня есть связи среди имперцев, и тебя не тронут. Так что скажешь? Если ты не захочешь остаться у милорда…

– Захочу, я искал такого благородного человека, которому могу служить, – быстро ответил Ляпа, и в его глазах появился лучик надежды. – Попробую довериться вам. В ваших словах я не уловил ни слова обмана. Иди, южанин, и неси одежду.

Сильтак улыбнулся, а Шургар поднял корзину, стоящую у его ног, и направился к шеру.

– Что там у тебя? – проглотив слюну, спросил шер.

– Еда, Ляпа. Ты же голоден.

– Голоден. Третий день ничего не ел, и рыбу в море ловить не могу… не умею.

– Вот я про это и подумал, – довольно произнес Шургар. – Поешь, наберись сил.

– Дубину сразу отдать? – спросил Ляпа, выхватывая корзину из рук Шургара.

– Нет, держи у себя пока. Будешь моим телохранителем.

– Это хорошо, это подойдет, – согласился Ляпа.

– Ляпа, ты можешь говорить как нормальный образованный человек, а чего тогда с товарищем говорил как убогий? Слова коверкал, – спросил Шургар.

– Чтобы с бродягами общаться, они другого языка не понимают…

За разговорами они не заметили, как пролетело время. Ляпа расспрашивал Шургара о новом господине. Тот охотно отвечал, что знал. Рассказал, как жил в рабстве и помогал другим рабам. Как три пустынника хотели его изнасиловать, а он избил их. Потом подружился.

Ляпа рассказал свою историю, как стал изгоем. В его случае все было просто. Он был подмастерьем гравером и по мастерству перерос наставника. У наставника же был сын, который не так хорошо освоил профессию, а место в гильдии было одно. И чтобы сохранить его за сыном, мастер обвинил Ляпу, которого тогда звали Ляпарвал, в воровстве. Кто-то подкинул в его сумку руну. Ее стали искать и нашли у Ляпы. Ляпа поклялся, что не брал. Суд старейшин не мог вынести решение и обвинить Ляпу, но, как говорится, осадочек остался. А так как и мастер, и Ляпа говорили правду (мастер не врал, что нашел руну у Ляпы, а Ляпа говорил правду, что не брал), все понимали, что кто-то подкинул Ляпе руну, но кто – выяснять не стали. Чтобы загасить скандал, Ляпу просто выгнали из клана, как возмутителя спокойствия. Против Ляпы сработало то, что он был сирота. А у мастера большая родня. Ляпа ушел и стал скитаться. Как всякий изгой шер, он попробовал добраться до святой земли, где мог бы устроить свою жизнь, но застрял в Херсонесе. Серебро закончилось… Обычная история в среде неравной конкуренции. Если бы он уступил место в гильдии сыну мастера добровольно, то ничего подобного бы не случилось. Ну еще лет двадцать пробыл бы в подмастерьях. Но взыграла гордость Ляпы. За что он и поплатился.

В Херсонесе он опустился до грабителя, но в банды его не брали. Шер-грабитель очень заметен, и его не спрячешь от стражи, поэтому он сошелся с таким же бродягой, которого, как и его, не брали в банды. Из-за тупости и непомерной силы…

Когда местное солнце перевалило далеко за полдень и клонилось к закату, появились Сильтак и трое пустынников.