— Я не знаю и пяти венгерских слов.

— Есть деревня в Таронтале под названием Жабука. Сербы под венграми называли ее Алмас, а когда австрийцы захватили деревню, то назвали ее Апфель…

— Яблоко?

— Точнее, Эппл. — Глаза старого ученого блеснули. — Так что я живу на Эппл-стрит, 177. Если Тито когда-нибудь захватит Будапешт, та я буду жить на Жабука-стрит.

— Я изучал карты Югославии, — сказал Танкред, — и заметил город Жабука. По моей теории, старый город Аттилы недалеко от него.

— И на чем строится ваша теория?

— На старейшем из известных источников истории Аттилы — отчете, написанном римским послом Криспом.

— В самом деле?

— Крисп создал подробнейший отчет о своей поездке из Константинополя. Перечислил все реки, которые пересек. Остановился в Сингидунуме…

— Ах да! Извините меня. Продолжайте!

— Он преодолел Дунай возле Сингидунума, и на следующий вечер его посетила вдова короля Бледы…

— А еще через день его встретили эмиссары Аттилы. Но Крисп не сообщает, сколько потом проехал с людьми Аттилы.

— Вы правы, не сообщает. А так как до этого подробно описывал каждый день своего путешествия и называл реки, которые пересекал, то напрашивается вывод: он ничего не записал по той простой причине, что больше никаких рек ему не встретилось и расстояние, которое он покрыл после того, как покинул город вдовы короля Бледы, было невелико. Следовательно, город Аттилы находился между Дунаем и Тамишем.

— Тамиш? Большинство историков говорят о Тиссе.

— Они путают ее с Тамишем. Дело в том, что река Тамиш, возможно, не существовала во времена Аттилы.

— Мистер Танкред, — воскликнул старый ученый, — я начинаю весьма и весьма наслаждаться нашим разговором! Вы думающий ученый. Для вас факты не являются фактами лишь потому, что другие считают их таковыми. Аттила умер пятнадцать столетий назад. Известно, что он пересекал Дунай по льду. Однако в наши дни Дунай никогда не замерзает. Почему?

— Потому что теперь эта река гораздо глубже и стремительнее. За пятнадцать столетий образовалось много новых рек, а старые — высохли. Болота превратились в сухие пространства. Равнины стали болотами. В Средние века Венгрия лежала в гигантском треугольнике, образованном реками Дунай, Сава и Драва, который представлял собой сплошное болото. Сегодня это сушь. Возможно, такой же она была, что более чем вероятно, в дни Аттилы.

Кадар повернулся в кресле-качалке и крикнул в другую комнату:

— Лини, дорогая, ты можешь принести нам кофе?

— Да, дядя, — отозвался голос Гелены Райзингер.

Танкред привстал, когда она вошла в комнату. На ней было льняное платье в шахматную клетку, белый передник. В руках она несла поднос с фарфоровыми чашками и таким же кофейником.

Поставив поднос, Гелена наконец взглянула на Танкреда:

— Вы удивлены, мистер Танкред?

— Я буду удивляться всякий раз при виде вас.

Профессор Кадар так и сиял:

— Я обещал Лини сделать это именно таким образом. Пока она не подаст сигнал…

Щеки Гелены Райзингер стали пунцовыми.

— Дядя! — воскликнула она. — Я не подавала сигнала… и… я не просила тебя обещать что-либо. Пожалуйста, не вгоняй меня в краску.

Сейчас она была такой, какой Танкред никак не ожидал ее увидеть, — европейская домохозяйка. Весьма привлекательная немка… Или венгерка?.. В этот момент Танкред осознал, что любит ее. Он подошел к Гелене и взял ее за руку.

— Привет!

Ее пронзительно-голубые глаза на какой-то миг встретились с его.