|
Мне знакомы многие важные люди в правительстве в Белграде. Я знаю лично нашего лидера маршала Тито. Он очень занятой человек в наше суматошное время, но у него всегда находится время выслушать несколько словечек от меня. Я могу — как бы это выразиться? — подмазать путь, чтобы колеса легче катились. Не беспокойтесь о правительстве. Я ваш друг, ваш пособник, так сказать, а посему у вас не будет трудностей. Все разрешения вам будут даны.
— Мне? Вукович прочистил горло. — Я патриот Югославии. Не очень-то хорошо будет выглядеть, если я сам стану выкапывать сокровища. — А как насчет Драгара? — Он иностранец. — Я тоже. — Тут есть разница. Вы… вы… как бы это сказать? Вы вне подозрений. Вы известный человек у себя в стране. Важная фигура… — Я встану на переднем плане, на линии огня? Подсадная утка? — Подсадная утка? Думается, мне не знакомо это выражение… Ваша идиома… — Мальчик для битья. Должен буду таскать жареные каштаны из огня для других. — Мальчик для битья? Ха, превосходно! Вы очень сообразительны и остроумны… В каком отеле вы намерены остановиться в Белграде? В «Балканах» или «Москве»? — В «Москве». — Тогда встретимся там и поговорим. Драгар прибывает в Белград завтра. Глава 22 В Белграде оказалось много новых зданий. Уходящая в глубь веков цитадель древних, впав в спячку во времена Средневековья, так и не стряхнула своего оцепенения в современном мире, пребывая и в нем в ранге провинциальной столицы. Даже в двадцатом столетии она оставалась полумусульманской-полухристианской. При короле Александре началась модернизация. Его насильственная смерть не остановила прогресса. Белград стал уже вполне современным городом, когда немецкие «люфтваффе» едва не стерли его с лица земли своими бомбежками. Во время войны он лежал в таких руинах, что после нее его, по сути, пришлось строить заново. Теперь Белград стал городом хорошей планировки, с широкими асфальтированными улицами и современными зданиями. На улицах царила суета и оживление, но без толкотни и трезвона. Люди выглядели не столь замкнутыми, как в Венгрии, но это тоже был новый народ, сформировавшийся за короткий период, равный сроку человеческой жизни. Вчерашние фермеры, пастухи, горцы теперь стали индустриальными созидателями. Одеты они были скромно, но по-современному. Более того, у них в чести были ночные клубы. Отель «Москва», названный так в первом порыве коммунистического энтузиазма Тито, да так и не переименованный, после того как он порвал с Москвой, выглядел вполне современным, хотя и не столь хорошим, как тот, в котором Танкред останавливался в Гамбурге. Но все же это было гораздо лучше, чем его пристанище в Будапеште. Югославская модель коммунизма казалась не такой тотальной, как в Венгрии. Железный занавес вокруг Югославии был сделан из более мягкого металла и… изобиловал дырами. Танкред едва успел осмотреться в своем довольно большом номере, как раздался стук в дверь. Он открыл ее, и какой-то мужчина со шляпой в руке лучезарно воззрился на него. — Мистер Танкред, от имени «Общества писателей Югославии» рад приветствовать вас в Белграде. Для нас будет большой честью, если выдающийся автор книги «Привет, Цезарь!» соблаговолит предстать перед нами. Мое имя, сэр, Милан Тадежерович. Танкред протянул руку представителю югославской литературы, который с жаром ее потряс. — Окажете ли вы мне честь спуститься в ресторан, чтобы я мог провозгласить тост за ваши успехи в Югославии, подняв бокал нашего доброго вина? Вино и впрямь доброе, если мне позволительно хвастаться в вашем присутствии… — Ну, у меня еще не было времени распаковать вещи… — Но, помедлив, Танкред кивнул: — Буду только счастлив выпить с вами бокал вина. |
