— О, благодарю вас! Должен сказать, мы все ждали вашего прибытия, с тех пор как узнали, что вы посетите нашу страну. — Тадежерович взял Танкреда под руку и повел по коридору к лифтам. — К нам многие приезжают из вашей страны, мистер Танкред, но это такая редкость, когда нам наносит визит американский писатель. Я надеюсь, вы позволите нашей стране перевести ваш великий роман на сербско-хорватский язык… и на словенский тоже.

— В этом и состоит цель моего визита.

— О, я надеялся, что вы так и скажете. Большая редкость, когда нам удается читать лучшую американскую литературу.

— Вы прочли мою книгу?

— Увы, нет! Она не продается в Югославии. Но я читал рецензии на нее. У нас издается великолепный литературный журнал, который публикует лучшие литературные пробы нашей молодежи. Я, сэр, имею честь быть редактором этого журнала. Только в прошлом месяце мною было сделано упоминание о вашем романе, но тогда я и мечтать не мог, что в один прекрасный день удостоюсь чести попотчевать вас нашим добрым югославским вином. Вот, сэр, мы и на месте.

К этому времени они уже спустились в вестибюль и прошли в полутемную комнату, битком набитую любителями пропустить стаканчик.

Тадежерович нашел несколько свободных дюймов за длинной стойкой бара и отодвинул локтем одного из посетителей. Затем повернулся к какому-то мужчине:

— Банко! Ты счастливец! Тут со мной знаменитый американский журналист, мистер Чарльз Танкред. Мистер Танкред, не желаете ли обменяться рукопожатиями с великим югославским поэтом?

Банко, здоровенный, с нависающими бровями мужчина, в шерстяной клетчатой ковбойке под домотканым пиджаком, насупился на Танкреда с высоты своего роста:

— Американский журналист, хм? И какую газету вы представляете? «Нью-Йорк таймс»?

— Нет. Ни «Нью-Йорк таймс» и ни какую другую газету. Я романист…

— Он автор книги «Привет, Цезарь!», — воскликнул Тадежерович. — Он обещает посетить наш клуб и рассказать об американской литературе.

— Коммерческой литературе, как полагаю? — фыркнул поэт. — Скажите, мистер Танкред, и как много денег вы зарабатываете на вашей коммерческой литературе?..

— Банко! — воскликнул Тадежерович. — Ты оскорбляешь моего гостя. Нельзя оскорблять собрата по перу. Нас слишком мало в этом мире, чтобы мы вот так сражались друг с другом… Для писателей не существует границ, Банко. В Америке ты был бы в почете…

— В Америке я голодал бы, — возразил Банко. — Разве вы, американцы, не заставили голодать Эдгара Аллана По?

— Нет, — возразил Танкред. — По был знаменитым при жизни, читают его и сегодня.

— Разве я сам его не читаю?! — воскликнул Тадежерович. — Банко, сегодня я не куплю тебе вина. И завтра вечером, возможно, тоже.

— Тогда буду пить пиво, — парировал Банко. — Пиво в самый раз для крестьян, а я от сохи. — Он глянул сверху на Танкреда: — Это правда, что все американские крестьяне имеют автомобили?

— Большинство.

— «Кадиллаки»?

— «Кадиллаки», — твердо заверил Танкред. — За исключением бедных крестьян. Те ездят на «бьюиках».

— «Био-юики», — с трудом выговорил Банко. — И сколько эти «био-юики» стоят?

— Около пяти тысяч долларов.

Танкрет с интересом пронаблюдал, как поэт производил в уме математический перерасчет, затем увидел в его глазах неподдельное удивление.

— Ваш крестьянин, ваш бедный крестьянин может заплатить один миллион пятьсот тысяч динаров за автомобиль?

Танкред кивнул:

— Конечно, он не может позволить себе каждый год покупать новую машину.