— Я перестал удивляться еще несколько дней назад, когда впервые понял, что некоторые особы знают больше о том, что я делаю или собираюсь сделать, чем я сам.

Таня одарила его кривой улыбкой:

— Вы не намерены расспросить меня, откуда я знаю?

— Я хочу задать вам вопрос, за который, возможно, схлопочу пощечину. Или буду брошен в тюрьму.

Мгновение она поразмышляла, затем заявила:

— Не думаю, что вас арестуют за вопрос.

— А как насчет пощечины?

— Почему бы сначала не задать вопрос, а там уж видно будет.

— Вопрос следующий: как далеко может зайти работник госбезопасности — женщина, — чтобы заполучить информацию? Я имею в виду, может ли она… отправиться в постель с мужчиной?

Казалось, Таня ожидала нечто подобное.

— Думаю, это должно зависеть в очень большой степени от… от особенностей агента и того мужчины, у которого она старается выудить информацию.

— Ну, предположим, этот мужчина американец… американский писатель?

— А я та самая женщина?

Танкред кивнул.

Она внезапно потянулась через стол и взяла его за руку.

— Почему бы нам просто не подождать… и не посмотреть, что произойдет?

— Мне не грозит пощечина?

— Скорее арест. — Но ее улыбка говорила об обратном.

Он налил себе вина и поднял бокал:

— За нас: тебя и меня.

В этот раз она выпила большую часть бокала, явно не возражая против приглашения перейти на «ты», взяла его руку в свои и придвинулась ближе:

— Ты и впрямь намерен искать золото Аттилы?

— Говоря по правде, — ответил Танкред, — я далек от этого. В любом случае ваше правительство тут же его сграбастает.

— Югославии деньги не помешают. Как много… насколько велика его стоимость?

— Сокровища? Ты вправе догадываться об этом, как и любой другой. Миллиард долларов? Два… пять… — Танкред пожал плечами.

— А что, если правительство ничего не знает о сокровищах? Ты мог бы вывезти его из страны?

Он зорко посмотрел на нее:

— Большая часть сокровища должна быть в золотых слитках. Про то есть записи. Аттила получал семьсот фунтов золота ежегодно от Восточной Римской империи — Византии — в течение ряда лет. Также получал большое количество золотых монет, как с Востока, так и с Запада. Должно быть, по меньшей мере десять тонн золота, а то и в несколько раз больше. Готы, бургунды и все остальные, кого он победил, — все имели золото. Это золото сегодня должно быть столь же чистой пробы, каким было тогда, когда его погребли. Золото не портится и не окисляется. Наверное, понадобился бы целый поезд, чтобы вывести это золото из страны.

— Есть возможность все это организовать.

— Каким образом?

— С сожалением должна сказать, что даже в Югославии существуют правительственные чиновники, которые могут быть — как бы это сказать? — коррумпированы, подкуплены.

— Просто ради продолжения разговора — назови хоть одного.

— Ты уже встречался с ним сегодня.

— Вукович?

— Должно быть, он воспользовался таким именем. Его настоящее имя — Марук. Это мой кузен.

Танкред простонал:

— О, почему я просто не махнул на все рукой?!

— Не понимаю…

— Мне следовало бы оставаться в Соединенных Штатах, где люди простые и понятные. Как я.

— Ты себя считаешь простым человеком?

— По сравнению с европейцами — да.

— Возможно, и нас не стоит столь уж усложнять…

— «Усложнять» — не то слово.