– В других учреждениях в камерах смертников есть и женщины, – произнес Фриснер, – но мы опасались, что это вызовет больший резонанс. Казнь – волеизъявление большинства, иначе ее не практиковали бы. Но голоса тех, кто выступает против, звучат очень громко, их неодобрение будет малоприятным, поэтому мы надеемся сохранить все в тайне. Начальник тюрьмы уже поговорил об этом с Высшим Колониальным управлением в Миниозисе, чтобы убедиться, что мы действуем на безопасной почве. К счастью для нас, благодаря вашему дипломатическому статусу нам дали добро. Протесты мы будем отбивать, по мере возможности. Начальник тюрьмы внушил всем вовлеченным сторонам, что здесь решающее значение имеет время… что вы должны принести жертву в течение двух недель, чтобы… духовно укрепиться, в соответствии с вашими убеждениями.

– Превосходно, – похвалил посол Рхх. – Вы проделали прекрасную работу в довольно сложных обстоятельствах, мистер Фриснер. Уверен, вы очень хорошо справитесь с новой должностью.

– Спасибо. – Соко показалось, что Фриснер выглядел искренне польщенным. – Итак, что ж, тогда мы приступаем к подготовке. Как можно скорее, на случай возникновения каких-нибудь затруднений. Пока мистер Ки, эмм, не передумал или протесты не стали слишком… неприятными. Надеюсь, справимся в течение недели. Чем быстрее мы доведем все до конца, тем меньше шансов, что кто-то найдет способ остановить это юридически. Если нам очень повезет, дело останется позади еще до того, как об этом услышит общественность. Так что… я буду держать вас в курсе.

– Благодарю вас, – промурлыкал л’левед.

– Очень хорошо. Ну, я… я полагаю, на этом все, до встречи.

– Было приятно познакомиться, мистер Фриснер, – донесся голос из контейнера. Одна из прикрепленных к потолку эластичных конечностей отделилась со звуком, похожим на отклеившуюся липкую ленту, и опустилась, вытягиваясь в направлении духовного представителя. Кончик начал сплющиваться, приобретая форму листа – более подходящую для пожатия человеческой руки.

Прежде чем отросток завершил трансформацию, Соко вынул из кобуры пистолет и направил его не на само существо, а на решетку динамика в его устройстве жизнеобеспечения.

– Посол, не прикасайтесь к мистеру Фриснеру.

Конечность застыла в воздухе в футе от представителя. Затем начала отодвигаться, и ее кончик вновь стал не таким приплюснутым.

– Я только хотел выразить свою благодарность в присущей вам манере, офицер Соко, но как вам будет угодно. До следующей встречи, мистер Фриснер, и еще раз спасибо вам.

Центральная часть л’леведа опустилась обратно в контейнер, при этом, казалось, она сжалась, покачав напоследок «рожками». Две гибкие конечности скользнули в сопла, которые затем со скрежетом и звоном втянулись в цилиндры. Отверстие в центральном цилиндре с жужжанием закрылось. Л’левед исчез настолько основательно, что казалось, будто он вернулся в свое измерение, а не просто спрятался коброй в корзине.

* * *

Соко рассеянно провел рукой по затылку, ощутив жесткую щетину своей блестящей черной стрижки ежиком. От кофе поднимался ароматный пар, который контрастировал с прохладой за окнами кафетерия. Небо было голубым и настолько ярким, что резало глаза, оно казалось искусственным. Территория за пределами тюрьмы сверкала лоскутками отражавшего свет снега. Тот снег, что не растаял после бури на прошлой неделе, теперь, когда действительно наступила зима, настолько замерз, что казалось, никогда не оттает. Соко видел весь угол крыла «Б», грозно выступавший вперед, словно торец огромного замка, безликая белая стена добавляла мрачности окружающему пейзажу, хотя большая ее часть находилась в синеве тени.