– Вам нужно больше сотрудников, но вы не можете себе это позволить?

– Нет. – Кресс повернулся к ней. Теперь она видела два своих отражения в его линзах. – Я начинаю слепнуть.

– Вы?.. – Анушка немного отодвинулась от стола, взглянув на Кресса в новом свете. – Мне так жаль. Я не знала.

– Все в порядке. – Он улыбнулся, пожал плечами, как будто это была совершенно банальная тема, и начал рассматривать других посетителей. Кого угодно, только бы не ее. Словно ему было стыдно признаться ей в своем бессилии.

– Насколько хорошо вы сейчас видите? – спросила Анушка. Не напрасно гадать, насколько хорошо он видел ее?

– По крайней мере, так же хорошо, как и вы. С помощью вот этого. – Он постучал по ободку одной из линз, рядом с ручкой и клавишами регулировки. – По-прежнему могу уловить большую часть смысла письменных текстов. Но не весь. И это дегенеративное заболевание.

– Но кто-то же должен что-то сделать! Должны существовать операции… органические трансплантаты… неорганические имплантаты… локальное восстановительное клонирование…

– Вылечить можно практически все. Вопрос только в том, сможете ли вы за это заплатить. Любое серьезное лечение будет очень сложным и чрезвычайно дорогим, Анушка. Многие страховые компании воспротивились бы этому. И честно говоря, у меня даже нет медицинской страховки.

– О боже, Кресс, мне так жаль… это ужасно.

– Такова судьба. – Еще одно пожатие плечами. Было заметно, что тема горькая, и благодушие Кресса быстро улетучивалось.

– Но ведь все небезнадежно, верно? Если вы однажды сможете собрать деньги… или получите подходящую страховку…

– Я никогда не разбогатею, Анушка. Я лишь свожу концы с концами, занимаясь тем, что люблю. Это большее, на что разумно рассчитывать в моем положении. Ожидать чего-то сверх этого – значит мучить себя. Я пытаюсь примириться со своей жизнью и с этим состоянием.

– Есть разница между примирением и фатализмом. Сдачей.

– Я не для того столько работал ради этого магазина, чтобы сдаваться, – довольно резко ответил он. – И не говорил, что сдаюсь.

– Мне показалось, вы это подразумевали, – пробормотала Анушка.

Кресс вздохнул и покачал головой.

– Простите, Анушка. Простите, что я так себя веду.

– Я все понимаю. И не виню вас. Это так несправедливо.

– Сейчас я читаю столько, сколько могу и пока могу. На случай, если так и не смогу ничего изменить.

– Существуют аудиокниги, – слабым голосом предложила Анушка, чувствуя себя глупо из-за собственных слов. Понимая, насколько неадекватно они прозвучали, она попыталась обратить все в шутку: – Хотя ваш письменный язык настолько удивительный и сложный. Полагаю, чтобы охватить все те слои, до которых не добраться английскому, понадобились бы пять дикторов, которые читали бы одновременно.

Он издал короткий смешок.

– Я бы почитала для вас, – произнесла Анушка более серьезным тоном.

Кресс поднял голову, защитные очки на его лице напоминали пустые глазницы черепа.

– Вы бы сделали это?

– Да. – Она смущенно сглотнула, но сколько могла выдерживала пристальный взгляд его глаз, которые когда-то представляла такими же блестяще-черными, как и свои собственные.

– Тогда я тоже почитаю вам, – сказал он. – Я хотел бы прочитать вам несколько произведений тиккихотто. Пока еще могу.

– Это было бы здорово.

– Я рад, что встретил вас, Анушка, – очень тихо произнес Кресс. – Пока еще могу видеть, какая вы красивая.

Она не знала, что на это ответить, поэтому только мягко улыбнулась.