— Может быть, и так. Но слухи о вашем РОВД ходят самые нехорошие. Я сама в ходе расследования для своих клиентов несколько раз сталкивалась с непрофессионализмом, если не сказать вредительством со стороны ваших сотрудников.

— И в чем же это выражалось? — Похоже, Морошин не очень-то мне верил.

— Говоря о подробностях, я бы раскрыла тайну личности своих клиентов. Но если коротко — подлог, шантаж, взятки.

— Чушь!

— Вы сидите в своем кабинете, как в стерильной камере, и думаете, что мир вокруг вас такой же стерильный. Вам, похоже, и в голову не приходит, что может быть по-другому. Что коллеги обманывают, подчиненные за вашей спиной совершают неблаговидные поступки, и в целом люди в погонах могут нарушать закон. Я думала, вы черствый сухарь, но вы просто идеалист. Все вышеперечисленное, выражаясь вашим языком, имеет место быть. И если бы вы огляделись по сторонам, то заметили бы это.

Морошин поджал губы, чтобы скрыть гнев.

— Я, может быть, и идеалист, но не дурак. Все вышеперечисленное в отдельно взятом РОВД невозможно, потому что такое не скрыть. Если речь идет о масштабах, о которых вы говорите, я бы увидел.

Мне захотелось ответить резко, но кофе всегда вводит меня в состояние крайнего благодушия. Я отпила немного божественного напитка и улыбнулась:

— Нет, если все хотели от вас это скрыть. Мне хватило пяти минут, чтобы понять, какой вы человек и какой сотрудник. Упрямый, уважающий закон, дотошный и немного твердолобый. — Морошин открыл рот, но я перебила: — Не обижайтесь. Да, для следователя это не самое лучшее качество, но мы говорим об обязательности и исполнительности. Думаю, ваши коллеги тоже быстро разобрались, что к чему, и поняли, что вы в их грязные игры играть не будете. Да еще и неприятностей навешаете. Так что они тихонечко за вашей спиной мутят свои черные дела. Я не утверждаю, что все поголовно каждый день заняты взяточничеством и разгильдяйством. Но это случается систематически.

— Я поговорю с сотрудниками, и если найду причины сомневаться в их порядочности…

Я усмехнулась. Ну откуда же ты такой наивный взялся?

— Вы казались мне умным человеком. Поговорите — и окажетесь у них под прицелом. Вам одному не под силу перевернуть устоявшийся порядок без веских доказательств.

Морошин уперся в меня стальным взглядом:

— Но ведь этих доказательств и у вас нет, не так ли?

— Вы правы, нет. Если бы были, я бы вашу шарашкину контору уже на уши поставила. Может быть, теперь, когда вы об этом знаете, начнете внимательнее относиться к происходящему. Только сами воду не мутите. Соберите железобетонные улики, иначе пропадете, как ваш отчет.

Лев Марсович опять дернул бровью. Я подумала, что его организм развил такую реакцию для обозначения любой эмоции.

— Отчет, кстати, не пропал.

Настала моя очередь дергать бровями.

— Да что вы?

— Да. Он остался в компьютере судмедэксперта.

— Я все время забываю, что полиция тоже живет в век современных технологий.

— Если бы жила, то отчет не сохранился бы. Тот, кто забрал бумаги у меня со стола, просто не подумал о том, что нужно удалить первоисточник. А вообще я давно уже говорю, что нужна общая компьютерная программа для движения отчетов. Но до нас технологии доходят в последнюю очередь.

— В таком случае судмедэксперта можете вычеркнуть из числа подозреваемых. Он бы точно удалил отчет со своего компьютера. Так что же в нем было интересного? Смерть Полины наступила не от утопления?

— Нет, с этим все в порядке. Утопление чистейшей воды, простите за идиотский каламбур. Но была одна деталь: в организме найдены следы наркотика.